— Откуда вы знаете? — пробормотала Маша, как только смогла разговаривать.
Рок пожал плечами. Мол, а чего тут не знать-то.
— Что значит — ритуал на смерть? — снова спросила она, вдруг ощутив, как нависает потолок. Почти касается макушки. Глянула вверх: нет, по-прежнему высоко.
Рок молчал. У него была особая манера молчать — так, что не хотелось переспрашивать, всё равно ведь ясно, что не ответит. То ли не хочет, то ли не знает.
— Зачем это сделали? — пробормотала Маша, обращаясь больше к себе, чем к нему — странному собеседнику. Иногда ей казалось — в полуулыбке Рока нет ничего человеческого. — Это Алина, да? Она не маг, но она могла бы… чтобы отомстить.
— Ритуал на смерть — это ритуал, чтобы поднимать мёртвых.
Рок всё так же улыбался, глядя мимо. В доме как будто бы стало ещё темнее. Маше захотелось выйти, вдохнуть холодный воздух и больше не думать о том, как давит потолок. Но что-то заставляло её оставаться.
Перебирая в уме то одну версию, то другую, она пыталась понять, какие вопросы хотела задать, но ещё не задала. На какие вопросы он смог бы ответить.
— Скажите, здесь есть бродячие демоны? Вы их видели? — Глупый вопрос, она поняла это, ещё не произнеся его до конца. Если бы Рок столкнулся с демоном, его бы с большой вероятностью не было здесь сейчас. Или его тело украшали бы несколько незаживающих чёрных шрамов.
— Бродячих? — он действительно удивился, если его лицо вообще могло хоть что-то выражать. — Бродячих нет. Совершенно точно нет. Я бы видел.
…Маша выскочила на улицу, потому что у неё вполне реально перехватило дыхание. Ей казалось — сейчас кончится воздух, сплющится грудная клетка, и сверху рухнет потолок. Находиться в доме Рока больше не осталось сил. Она, кажется, даже не попрощалась. Но Рок не обиделся. Так сказала Сабрина, когда они уже шли по деревне, и Маша старалась выровнять сбившееся дыхание.
— Он так улыбался тебе вслед.
— Смеялся что ли? — буркнула Маша, вспоминая своё позорное бегство. Что это на неё нашло, интересно? Теперь она не могла понять, почему вдруг у неё перехватило дыхание. Она никогда раньше не страдала беспричинными приступами паники.
— Нет. Просто улыбался. Так… дружески. — Сабрина щёлкнула в воздухе пальцами. — Я думаю, он маньяк.
— Маньяки не бывают такими. Они или вообще ни слова тебе не скажут, только чик по горлу, или весьма обаятельно куда-нибудь затаскивают. Нет, на маньяка он не похож, — серьёзно задумалась Маша, пока не поняла, что Сабрина смеётся.
— Но к двери ты кинулась здорово, да. — Она замолчала, касаясь губ кончиками пальцев. — Похолодало как-то. Мы к Алине?
Маша смотрела себе под ноги. Там, в застывшей за ночь грязи, ей чудилось свернувшиеся калачиком трупы собак. Чудился человек с гнилыми зубами, вгрызающийся в зеленоватую корку хлеба.
— Нужно бы. Только давай сперва отдохнём? Меня немного трясёт.
— Да что с тобой? — уже не на шутку взволнованно откликнулась Сабрина и взяла её за руку.
— Знаешь, что мне сегодня снилось? — Маша высвободила свою ладонь из её и посмотрела на бледную кожу так, словно умела читать линии жизни.
Отвлёкшись от дороги, она едва не упала снова. Под ноги попалась на редкость большая колдобина. Маша подняла взгляд: Сабрина молча, сжав губы, смотрела на неё с тревогой. Пыталась высмотреть на знакомом лице признаки дикой усталости или безумия?
— Мне снилась такая дорога. Такая же. С застывшей грязью. Я шла по этой дороге. Иногда слышала, что сзади едет машина, но я не пыталась её остановить, нет. Наоборот, я бросалась к обочине и пряталась там. Было страшно.
Сабрина выслушала её, не проронив ни слова, вцепившись в жесткий рукав дождевика, а потом протянула руку.
— Отдай мой телефон.
— Зачем? — Маша дёрнулась бы в сторону, но Сабрина держала крепко.
— Отдай, говорю. Позвоню нашим, скажу, чтобы забирали тебя отсюда. Мне всё это не нравится. Я не понимаю, что здесь творится. Я пошлю тревожный сигнал. Пусть хоть вертолёт высылают, как угодно.
— Сабрина, ты паникуешь, — попыталась улыбнуться Маша, высвобождая рукав из её пальцев. — Подумаешь, сон. Ну, сон дурацкий, что же теперь, работу бросать?
Сабрина сжала губы ещё сильнее, до тонкой ниточки.
— Ну хорошо, — произнесла она, и по тону стало ясно, что ничего хорошего Машу не ждёт. Сабрина развернулась и зашагала к дому Судьи.
Дорога была изрыта колёсами машин, изгрызена гусеницами вездеходов. Застывшая грязь вздымалась волнами. По обе её стороны вспучивались валы отброшенного промёрзшего грунта, высотой не меньше полуметра. Дальше темнел лес.