Еще одна связь была оборвана, и ее мир стал на шаг ближе к спасению.
Земля ударила ее по пяткам. Вода, в которой она все еще стояла, взлетела вверх, словно в фильме о полетах в невесомости. Кира пошатнулась, упала на одно колено, попыталась подняться, но… По фасаду Лувра пробежала зигзагообразная трещина. Вода рухнула вниз вместе с кусками карнизов и снова взлетела вверх. На этот раз Кира не устояла, ее поволокло по плитке, и она инстинктивно свернулась в шар, словно испуганный броненосец, прикрывая голову от удара. Мимо нее спиной вперед пролетела Котлетка, дым превратился в черные облака в небе, готовые пролиться дождем. Или снегом…
Париж исчез.
Исчезли запахи, звуки и цвет. Мир стал черно-белым, как выцветшая старая фотография в альбоме, и Кира всей грудью вдохнула воздух своей Параллели.
Глава 15
Денис ненавидел ранние утренние звонки. Они всегда приносили неприятности. Ну почти всегда. Можно было биться об заклад: если телефон начинает жужжать и прыгать по прикроватной тумбе во внеурочное время, то случилось что-то не то. Или позвонил кто-то не тот.
А уж как Давыдов не любил ранние утренние звонки в двери!
Дверной звонок выдрал его из сна, как хирург-стоматолог вырывает из десны больной зуб — неожиданно и с хрустом. Денис сразу сообразил, что это был не первый звонок и, возможно, не второй, выбрался из-под одеяла и побрел к входным дверям походкой восставшего зомби, завернутый в простыню, как в древнеримскую тогу.
Несмотря на предыдущую «веселую» ночь в поезде и вчерашние возлияния, он просидел за компьютером почти до половины пятого утра, прерываясь на чай с бальзамом и новости по CNN. Телерепортажи бодрили лучше любого «экстази», и до того, как Дениса начало неудержимо клонить в сон, он закончил третью главу и написал больше половины четвертой. Не то чтобы труд был титаническим, Давыдову приходилось за такое же время писать и больше, но если ты лег в полпятого, то гости, ломящиеся в дверь в 7:30 утра, явно не предел твоих мечтаний.
Размышляя над тем, какой казни он предаст после полудня консьержку, пропустившую невесть кого на этаж, Денис щелкнул задвижкой и распахнул створку.
На лестничной площадке стояла Карина. В руках у нее были ключи, на лице растерянность и испуг. Давыдов наконец-то проснулся.
— Kara mia, — выдохнул он. — Ты же в Варшаве!
Карина смотрела на него так, будто бы впервые увидела.
Давыдов невольно представил себя со стороны — взъерошенный, опухший, заспанный. И фраза, мягко говоря, идиотская. Анекдотичная по сути. «А Ленин где? Я же вам сказал сначала: Ленин — в Польше!»
Карина стояла на пороге, а он в дверном проеме, как девица на выданье.
— Заходи, — сказал Давыдов. — Давай я вещи занесу!
Он даже шагнул к ней, но Карина не тронулась с места, и вещей у нее не было. Никаких. Только сумка и ключи в руках.
— Что случилось? — спросил Денис.
Он физически чувствовал напряжение, нависающее над лестничной клеткой. Всей кожей, каждой порой. Денис вспомнил своего ночного попутчика, рот — почтовый ящик, безжалостные глаза древнего ящера под мохнатыми бровями и его слова: «Ваша жена пытается вас убить!». А ведь он почти поверил. Не полностью, чуть-чуть, но поверил. Господи, чушь какая-то…
Жена-убийца стояла перед ним на пороге дома, и веяло от нее растерянностью, страхом… чем угодно, но не опасностью.
Он шагнул к Карине и обнял ее, прижал к себе, и она сразу расслабилась, словно лопнула пружина, державшая ее в напряжении.
— Ну что ты стоишь… Пойдем…
И она послушно пошла за ним, так и не выпустив из рук ключи.
Он помог ей снять пальто, под локоть проводил на кухню, усадил на стул у стойки, клацнул чайником и сразу же достал из бара бутылку виски и стаканы.
— Есть хочешь?
Она мотнула головой.
Давыдов щедро плеснул виски в стакан и поставил перед женой.
— Выпей.
Карина подняла на него глаза.
— Не поможет: Денис, понимаешь, мне не выпить надо. Мне к Бровко надо. Я не помню, как сюда попала.
— Не понял…
— Я сама ничего не понимаю.
— Ты должна была прилететь сегодня.
Давыдова достала из сумки паспорт и положила его перед мужем.
Денис посмотрел на пограничные штампы.
— Ну и? — спросил он. — В чем проблема? Вернулась чуть раньше. Наверное. Хотела сделать нам сюрприз.
— Денис, — повторила Карина. — Я не помню ничего за последние дни. Вернее, помню кое-что, обрывками, как сквозь сон…