Кирилл снова поднес к губам стакан и на этот раз неожиданно легко сделал большой глоток.
Такого с ним никогда не случалось. Он мог сомневаться до того, как ввязывался в драку. Мог переживать после того, как схватка заканчивалась. Но никогда не рефлексировал в момент боя — иначе его давно бы не было в живых. То, что сегодня он выжил, было чистой случайностью. Не его заслугой, а стечением обстоятельств. Это значило одно — стоит задуматься над произошедшим, потому что в следующий раз звезды могут сойтись иначе. Может быть, он нездоров? Что-то случилось с его уникальным мозгом, и тот подает сигналы бедствия? Наведенные галлюцинации? Внутри девушки на роликах был такой же джампер, как он сам. Непонятно — женщина или мужчина. Просто джампер. Иная сущность, захватившая тело носителя. Он не знал девушку — это абсолютно точно. Он узнал джампера? Исключено! Это даже не противоречит теории, теория здесь ни при чем! В таком предположении нет ни малейших следов логики. Чушь, однозначно.
Кирилл зажмурился и снова хлебнул виски. В животе уже бушевало пламя — горячая волна бежала по жилам. Пора. Допить и ехать. Завтра будет завтра. Этим вечером джампа не будет точно. Он сейчас не способен ни на что, даже фигурально. В крови все еще кипел адреналин, но алкоголь, похоже, одерживал победу. Конечно, будет плохо, но тащить в кровать первую попавшуюся девку он не хотел. Был бы трезвее — хотел бы, а сейчас желания отступили, их смывало, растворяло в себе тяжелое, как кошмарный сон, опьянение. Наступит ночь — разберемся. Дома есть аспирин. В конце концов, выкурю сигарету ковиса — точно полегчает. Во всяком случае, сегодня он больше не прыгнет. Пусть, если приспичит, прыгают те, кто может. Сегодня он — никакой.
Давыдов положил на стойку двадцатку и (бармен кивнул — мол, останется на следующий раз) медленно, с трудом сполз с края табурета. Штормило не на шутку, но Кирилл не успел сделать и двух шагов, как натолкнулся на…
Как там, бишь, ее звали? Марина? Селина?
— Ты? — спросил он на всякий случай.
Его качнуло и, не подхвати его девушка, Давыдов рухнул бы на пол лицом вниз.
— Я, — сказала она, с трудом выставляя Кирилла в вертикальное состояние. — Ты домой, Кир?
— Ага, — отозвался Давыдов, с удивлением обнаруживая, что на физиономии у него гнездится глупейшая ухмылка, а от прикосновения ее груди в штанах наблюдается мощная, совсем не алкогольная эрекция. — Домой…
— Вызвать тебе такси?
— Я на машине, — сообщил Кирилл и снова ухмыльнулся.
— Ты же едва на ногах стоишь!
— Ну и что? Мне недалеко… Доеду.
— Давай я тебя хоть до паркинга провожу, — предложила Марина-Селина.
Она была… Она была такая хорошенькая, что Давыдов почувствовал к ней внезапную, но очень сильную нежность. Такую, что едва не зарыдал пьяными слезами. Гладкое личико, неглупые темные глаза, красивая посадка головы… У нее родинка под лопаткой — это он помнил четко!
— Давай, — согласился он.
Приглашать девушку к себе второй раз — нарушить правило, которое начиналось со слова «никогда».
Он сделал несколько шагов, опираясь на нее, и решил, что правило надо послать к черту. Или еще куда подальше.
— Ты умеешь водить машину? — спросил Кирилл, глядя на нее сверху вниз.
— Конечно…
— Поедешь ко мне?
Давыдов ожидал, что она хоть для виду пококетничает, но девушка просто кивнула.
— Скажи парковщику, что у меня желтая «колибри». Чип у него…
Он пришел в себя, когда автомобиль выруливал с подъездной дорожки у клуба. Потом девушка растолкала его возле дома: система охраны не пропускала «колибри» в подземный гараж, и он, едва соображая, что делает, подставил заплывший от выпитого глаз под сканер сетчатки.
Третий и последний раз Давыдов нашел себя в тот момент, когда они с Мариной-Селиной занимались любовью. Вернее, она занималась любовью с ним — эрекция у Кирилла была такая, что член звенел, как стальной стержень, по которому ударили молотком. На этот раз девушка смотрела на него сверху вниз, и ее волосы то взлетали вверх, то падали, закрывая лицо. В размеренном ритме совокупления подпрыгивали круглые груди.
Наверное, все получилось неплохо, но Давыдов не помнил, когда и чем все закончилось.
Он проснулся свежим и отдохнувшим, несмотря на мерзкий привкус самогона во рту.
За окнами стояла ночь, мигали рекламы, гудел едва слышно кондиционер. Хотелось пить.