— Я слышу вас, Ларош. Предлагаю обсудить вашу гипотезу всем вместе. Включаю общую связь. Прошу подтвердить слышимость…
Глава 14
Солнце медленно падало к горизонту, и его раскаленный косматый шар множился в гранях, затененных до предела термических стекол, тысячами мелких пушистых отражений.
Город жил обычной дневной жизнью — одинокие машины на магистралях, забитые до предела паркинги, накрытые черными панелями солнечных батарей. Люди спали в своих кондиционированных клетках, чтобы встать с последними лучами светила и отправиться на работу — как раз в то время, когда из дневных клубов повалит отсыпаться пьяная от водки и ковиса толпа богатеев.
Город ждал темноты. Копил энергию и ждал, пока температура воздуха упадет хотя бы до 55 градусов Цельсия. Пока на мониторах горели цифры 72,5, и ветер, налетавший на пластиковые пальмы, нес не облегчение, а красноватую пыль.
Крыс спал прямо за рабочим столом: его сморило под вечер. Он положил голову на руки и вырубился раньше, чем сообразил перебраться на диван. Третьи сутки без сна давались ему тяжело, совсем не так, как пять лет назад. Возраст, ничего не поделаешь.
Он спал крепко, без сновидений, но проснулся за доли секунды до того, как зазвонил сотовый. Он ловко ухватил трубку рукой, не открыв глаз.
— Слушаю, — сказал Крыс, стараясь придать голосу бодрость.
— Есть окно!
Крыс выпрямился.
— Большое?
— Около часа.
— Когда?
— Пятнадцать минут до открытия.
— Касание прервано?
В трубке хмыкнули.
— Если бы. Это джамп-аут.
— Готовь, — выдохнул Крыс, нажимая кнопку на селекторе громкой связи. — Дежурную группу в джамп-зал!
Крыс оперся руками на стол, глядя, как на мониторе его компьютера появляются расчетные данные окна.
— Давыдов, — сказал Крыс негромко. — Давыд, мать твою… Ну где тебя черти носят!
Кирсанов посмотрел на готовую к джампу группу.
Техники проверяли фиксирующие ремни, крепления инициаторов. Светился голубым светом активированный генератор, и от этого сияния по лицам джамперов бродили быстрые легкие тени.
— Готовы, ребята? — спросил Кирсаныч вполголоса.
Он знал, что его не слышат.
Кирсанов стоял за пультом, в рубке, и от джамп-зала его отделяло толстое броневое стекло, съедающее любой звук, как кот вкусняшку, но все равно каждый раз спрашивал о готовности.
Он любил этих ребят.
Они были оружием, инструментом, он не должен был их любить или им сочувствовать — чувства в его профессии излишни. Джамперы приходят и уходят, их век короток, но хорошо оплачен. А он остается.
Но начальник отдела матобеспечения тоже когда-то был джампером. Он помнил и тошноту прыжка, и жестокий отходняк по возвращении. Он помнил, что чувствует человек, прыгая в неизвестность, не зная, вернется ли он в джамп-зал или провалится в безумие, из которого нет возврата.
Кирсанов покачал шишковатой головой.
Где-то там, в мире Зеро, сейчас вела бой Кира и ее группа, и ей нужно было подкрепление. Тяжело быть Хароном, ох, как тяжело!
Техники закончили работу и спрыгнули с платформы. Старший махнул рукой — давай! — и Алексей Гаврилович положил руку на рукоять пуска.
До открытия окна оставалось чуть больше минуты. Кирсанов зажмурился.
Все наугад. На авось. Никакой привычной математики. Это не риск, это больше похоже на убийство.
Если бы существовала другая рабочая гипотеза, то он бы однозначно выбрал ее. Но другой гипотезы не было. И чужая параллель не собиралась объявлять перемирия. И он тоже не собирался.
Не до первой крови — до смерти.
«Карточный домик, — подумал он. — Падающий карточный домик посреди вечных снегов. А в нем — мы».
И повернул рукоять.
Город внезапно оказался позади, повядшая осенняя зелень (а настоящая осень здесь начиналась довольно поздно) подступила к обочинам. Идти стало тяжелее, уклон нарастал с каждым шагом, асфальт под ногами сначала крошился, а потом и вовсе исчез, превратившись в коричневый утоптанный грунт, пересыпанный мелкими камушками.
Турист из Германии, как и предполагал Дамир, резко потерял темп, начал задыхаться и побрел в хвосте группы, вытирая рукавом взмокший лоб.
С надеждой закончить экскурсию до трех пополудни можно было попрощаться. Придется возиться с туристами до темноты.