— Это то, что нам нужно. Его автомат и позиция на вершине. Пошел, пошел…
Она погнала его перед собой, как пастушья собака гонит овцу, и Дамир покорно побежал. Он не понимал, что происходит, не знал, кто эта женщина в действительности, но осознавал, что без нее был бы уже мертв.
Они не успели пробежать и сотни метров, как пирамиду опять тряхнуло, на этот раз сильнее. Толчок сбил их с ног, и Дамир отчетливо услышал, как под землей что-то хрустит и ломается, словно огромный невидимый пес крушил мощными челюстями мозговую кость.
Амина опередила его на несколько шагов.
— Помоги!
Она пыталась поднять опрокинутый квадроцикл, но не могла — слишком тяжелым был вездеход. Вдвоем они поставили машину на колеса. Мотор завелся с пол-оборота, из выхлопа плюнуло черным перегоревшим маслом.
Они понеслись напрямик, через низкий кустарник, лавируя между стволами — Амина действительно умела водить мастерски.
На тропу квадроцикл выскочил уже перед самой вершиной. Стадом перепуганных овец прыснули в стороны экскурсанты, присел от испуга, прячась за своим прилавком, старик Фарис.
Амина ударила по тормозам, и Дамир увидел, что перед ними стоит бледный, как брынза, Махир и целится в них из АК. Ствол автомата плясал в его руках, как пьяный гость на свадьбе.
— Руки вверх! — крикнул он тонким, срывающимся голосом. — Руки! Я сказал!
Он смотрел на них расширенными от ужаса глазами, но Дамир понял, что боится он не Амину или его. Он видел что-то страшное за их спинами.
И Дамир оглянулся, чувствуя, как интуиция скручивает его желудок в ледяной узел.
Отсюда была видна и долина, и тропа, и грань пирамиды, заросшая густым невысоким лесом. По грани пирамиды деревья рушились одно за другим, словно кто-то невидимый проводил снизу вверх циркулярной пилой. И там, где деревья сносило воображаемым лезвием, земля раскрывалась ножевой раной, и края этой раны, загибаясь, проваливались внутрь титанического строения.
— Касание, — охнула Амина у него за спиной. — Черт побери! Это касание!
Мир Зеро. Киев. Ноябрь
Через линзы оптического прицела мир выглядит совершенно не так, как без них. Оптика приближает к тебе цель и отсекает все лишнее, оставляя стрелка наедине с жертвой. В этот момент ты почти слеп, ты не видишь ничего, кроме прицельной сетки и того, в кого должна попасть пуля.
Кира опустила карабин и аккуратно прикрыла линзу колпачком.
Позиция казалась ей удачной, но как все будет происходить в темноте, можно было только предположить. В любом случае, разбираться придется по месту.
Дистанция двести метров тоже не пугала, Кира умела работать и с большего расстояния. Проблема заключалась в том, что карабин, который она взяла в доме у своего двойника, не был ею пристрелян, и Кира понятия не имела, сможет ли она поразить цель с пяти выстрелов.
Кира погладила винтовку, словно пригревшегося на руках кота. Хорошее оружие, несмотря на малый калибр. Для охоты на двуногую дичь — самое то.
Карабин был куплен Давыдовым еще в 13-м году на всякий случай — тогда он весьма серьезно опасался за безопасность семьи и накупил целый шкаф разного железа: от «моссберга» до травматического пистолета, — но быстро к нему охладел. Так часто бывает. Сначала человек думает, что оружие делает его суперменом, которому нечего бояться. А потом понимает, что даже превосходно вооруженный человек совершенно беспомощен перед безоружным профессионалом, и все накупленное железо остается навечно пылиться в оружейном ящике. Потому что главное не то, что у тебя в руках, а то, что у тебя в голове. Убивает не пуля, убивает мысль.
Крыша была пуста. Подмораживало, нужно было беречь руки, чтобы не задубели, и Кира натянула перчатки. Костер тут не разведешь, а жаль!
Она поудобнее устроилась на каремате, нашла взглядом нужные ей окна и стала ждать, когда в них загорится свет.
Спустя несколько минут в кармане ее пальто зазвонил мобильный.
Кира достала трубку из кармана, зубами стянула перчатку и ответила на вызов.
— Привет, cara mia, — сказал Давыдов. — Как ты там, на чужбине, девочка моя?
— Привет… — отозвалась Карина. — Ничего, готовлюсь к выступлению.
Голос у нее был утомленный, слегка искаженный цифровой связью.
— Я думал, ты сегодня утром отстрелялась! Обижаюсь! Чего не звонишь?
— Если бы… — Карина вздохнула. — Перенесли мой спич, но это и хорошо. Второй день всегда лучше первого — официоза нет.
— Тебя там варениками не отравили?
— Брось, Денис, нормальные были вареники.