— А борщ?
Она хмыкнула:
— Вот в сравнении с борщом вареники и оказались просто превосходными!
Давыдов засмеялся.
Карина невольно поймала себя на том, что улыбается в ответ. У него был хороший смех. Приятный.
— Когда-нибудь мы скажем им правду. Но не сейчас. Ты нужна мне дома, живая… Не ешь больше борщ, Карина, козочкой станешь! Я смотрел, погода стала лучше. Возьми билеты на самолет.
— Уже.
— Отлично! — обрадовался Денис. — Когда встречать?
— Завтра, вечерним.
— Все! Бросаю пить, приеду за тобой сам!
— Хорошо, — согласилась Кира, прижимая трубку к уху плечом. — Ты уже дома?
Она смотрела на окна его квартиры — там по-прежнему было темно: конечно же он не дома. Соврет, наверное. Если он изменяет той женщине, то обязательно соврет. А если нет, то не пройдет и часа, как этот факт уже будет никому не интересен.
— Еще нет, ужинали всей бандой. Муромец везет нас с Мишкой домой, я был с бодуна, машину не брал.
В трубке стали слышны голоса.
— Тебе тут привет передают! Мишка, держи!
— Привет, ма!
Кира постаралась придать своему голосу радостное звучание:
— Привет!
— Что? Деньги зарабатываешь?
— Трачу! Я уже скоро буду.
— Да, я слышал. Жду, я соскучился.
— Завтра увидимся.
— Целую!
— И я тебя…
Сын. Этой женщине по жизни везло — муж, сын, работа, нормальный мир. Но любое везение рано или поздно заканчивается.
Ей внезапно стало тяжело дышать, словно невидимая рука сжала горло.
Трубку снова взял Давыдов:
— Странно, ты сегодня не ты, какая-то чужая. Неласковая.
— Просто я устала, Денис. У тебя бессонница прошла?
— Гм… Сегодня проверю. А вчера… Неудобно признаться, но в поезде я так надрался, что у меня бессонницы не было — просто свет погасили.
— Серьезно? Сам напился?
— Ну почему сам?
Он хмыкнул.
— Попался мне попутчик… Помнишь, на выставке, на стенде. Высокий такой, в длинном пальто? Лицо, как топор, рот — ящиком?
— Помню, конечно, — подтвердила Кира на всякий случай.
— Ну, вот. С ним и нажрался. У него был с собой коньяк. Не коньяк, а амброзия! Никогда не пил лучше! Странный типчик оказался. Плел черт знает что, рассказывал, что ты хочешь меня убить…
Кира открыла рот, потом закрыла, стиснула зубы и досчитала до пяти. Медленно.
— В общем, расскажу завтра! Мы почти приехали! Ты там не грусти, ладно? Что говорит мужу приличная женщина?
— Целую.
— А еще?
— Я соскучилась.
— Ты точно не ты, — фыркнул Давыдов. — Подменили тебя, наверное! Клещами из тебя тащить надо. Мать, я подозреваю, что у тебя завелся кто-то в Варшаве. Какой-нибудь пан Володыевский!
— Не говори глупости, Денис.
Со своей позиции Кира видела, как возле подъезда затормозил огромный пикап голубого цвета. Яркие фары залили светом и дорожку, и тротуар, и стеклянную входную дверь. Из пикапа вышел Давыдов, потом рядом с ним возник Мишка…
«Не самый лучший вариант, — подумала Кира, — но в принципе можно было бы стрелять».
Мир перед ней развоился, поплыл, но она усилием воли удержала картинку в резкости.
Э, нет, подруга… Так не пойдет. Тебя тут нет, и возвращаться тебе не надо. У меня свои дела, у тебя свои. Разбирайся! Интересно, где ты сейчас? Чувствуешь ли что-то? Куда зашвырнул тебя Кирсанов?
Это ведь не просто твой муж. Это струна, которую надо оборвать, и через пару лет в Сантауне вместо ягеля будет расти трава. Человеческая жизнь — ерундовая оплата за спасенную планету, правда?
Давыдов с сыном зашли в парадное.
— Люблю тебя, — услышала она в трубке.
Теперь голос его звучал гулко. Стало слышно, как открываются двери лифта.
— И я тебя, — отозвалась Кира.
— Хороших тебе снов.
— И тебе, — ответила она и нажала отбой.
Если закрыть глаза, то можно легко представить себе, как скользит по шахте лифтовая кабина. А если считать про себя, то можно с точностью до секунды спрогнозировать действия тех, кто в ней едет.
Кира представила себе, как Давыдов с сыном выходят из кабины на площадке восьмого этажа. При их появлении срабатывает датчик и загораются лампы. Давыдов торопится — датчик держит лампы включенными минуту, и если замешкаться, то остаешься в темноте, и приходится прыгать на месте и размахивать руками, чтобы датчик снова тебя «увидел». Вот Денис выуживает ключи из кармана куртки. Щелкают замки, дверь открывается, и они входят в квартиру.
Давыдов включает свет в коридоре. Они раздеваются. Сейчас Давыдов пойдет в гостиную, а потом в кабинет. Он всегда включает свет в кабинете, чтобы потом не шарить там наугад. Это Кира легко вычитала в памяти Карины.