- Как внушение меняет людей, - покачала головой девушка, сидевшая рядом со Стефой. - В жизни, вроде бы, все они вполне адекватные, нормальные люди. А как о боге заговорят, и сразу все человеческое из них исчезает.
- Значит, не так и много в них было человеческого, раз так легко исчезает, - пожал плечами Физалис.
- Что в них может быть человеческого, если они прямо сейчас о своих богах, как о соседях говорят, - фыркнул единственный иудаист, поправляя ермолку. - Люди, верующие в настоящего бога, так себя не ведут.
- Сколько людей, столько и мнений про настоящих богов. Ты же сам не бог, чтоб знать, где именно правда, - сказала девушка.
Оскорбленный иудаист отвернулся.
- Ну, нам легко говорить, мы не убеждены в том, чего не можем доказать, - пожала плечами Стефа.
- Я - буддист, - сказал Физалис. - Но я не швыряюсь вещами, пытаясь доказать, что мой Гаутама лучше их Магомета или Иисуса. Я ездил в Лумбини семнадцать раз. Больше, чем многие из них заходили в ближайшую церковь. Но я не чувствую необходимости уничтожить другого в порыве убедить всех в своей единственно верной точке зрения.
- Это затянется, - покачала головой Стефа. - Они так до конца дня будут спорить, как тогда, в среду.
Стефа нашла глазами старосту.
- Майкл!
Староста не слышал.
- Майкл!
Стефа подошла к парню, дернула его за рукав.
- Ты должен это остановить, - сказала она ему громко, чтобы перекричать шум в аудитории. - Ты знаешь, они будут спорить до конца дня.
Староста не зря был выбран старостой. Он не отличался умом, зато отличался предельной активностью. Парень тут же вскочил и стал выкрикивать призывы к порядку. Стефа постояла рядом, потом попробовала утихомирить самых краснолицых и громких.
- Какой смысл об этом спорить? Все равно все останутся при своем мнении! Почему бы просто не дать людям думать то, что они хотят?
- И то правда, - вздохнула одна девушка и села на стул.
Другая последовала ее примеру. Одногруппник, заметив, что лишился поддержки, повернулся к Стефе.
- Пошла нахер отсюда! - заорал он. - Шлюхам слова не давали!
Стефа опешила. Потом ее волной захлестнула злость, Стефа почувствовала, как бледнеет. Нет, это не прекратится.
- Сам пошел нахер! - заорала она в ответ. - Пруфы давай, что я шлюха! Видел меня с кем-то? Свечку мне держал?!
Одногруппник повернулся к Физалису.
- Уйми свою сучку, она с цепи сорвалась!
Физалис поднял взгляд от телефона.
- Я сейчас тебя уйму.
- Со мной разговаривай! - Стефа развернула одногруппника к себе. - Либо пруфы, либо пасть закрой!
- Бешеная, - сделал вывод одногруппник. - У тебя недотрах, что ли?
- Как-то не вяжется с тем, что я шлюха! - рявкнула Стефа.
Шум в группе уже стихал. Староста сумел навести порядок. К нему прислушивались. Только Дитрих все еще стоял на парте и выкрикивал оскорбления, что немало портило работу старосте.
- Ты хочешь, чтоб это до конца дня продолжалось? - крикнула ему Стефа. - Тебе просто хочется продолжать срач? Просто, чтобы было?
- Мудаки должны знать, что они мудаки! - словно лозунг выкрикнул Дитрих.
- Отлично, так и поступим! Ты - мудак! - крикнул ему староста. - А теперь спускайся!
Дитрих нехотя слез на пол и группа наконец-то успокоилась.
- О, чудо! Теперь каждый может иметь свое мнение, - вздохнула Стефа и вернулась за свою парту.
Беженцы-атеисты разошлись по своим местам.
- Ну что ж, продолжим, - преподаватель взял в руки маркер, но тут же прозвенел звонок.
- Какая содержательная пара, - прорычала Стефа. - Я так много усвоила.
- Дитрих - мудак, - сказал Физалис. - Это уже что-то.
- Это твоей семьей пол-университета отремонтировано. А для меня это страшный сон. Мы же сегодня должны были разбирать сразу две темы. Теперь все это осталось на самостоятельное изучение.
- Ну, кто там это все начал, - Физалис оглянулся. - Можешь сказать ему спасибо.
Стефа уже спешно собиралась.
- Пожалуйста, постарайся сегодня писать конспекты разборчиво, - попросила она. - Чтоб я смогла понять.
- Могу для тебя их набирать сразу, - предложил Физалис.
- Смотри, чтоб этот старый хрыч тебя не выгнал, - предупредила Стефа, наматывая шарф. - Ноутбуков он не терпит.
- Меня не выгонит,но я все равно буду осторожен, - улыбнулся Физалис, поправил на Стефе шапку и пожелал удачи.
Стефа выбежала из здания университета и почти сразу поймала нужный автобус. Все складывалось очень удачно. Потом автобус застрял в пробке. Стефа внутренне выла и царапала сиденье, но поделать ничего не могла. Наружу ее волнение выдавалось только непрекращающимся вращением телефона в руках. Стефа уже десять раз сверила свой пеший маршрут с картой, но это не помогало автобусу ехать быстрее.
Весь запас времени вышел, Стефа уже не укладывалась. Разве что только бежать, со всех ног. В тяжелой зимней одежде это сделать было нелегко, но она бежала дальше и дольше, чем ей всегда хватало дыхания. Где же эта улица?! По карте все выглядело намного ближе. Вот, наконец, и дорога, которую Стефа видела во сне. Еще не переведя дыхание, Стефа снова кинулась бегом. Часы говорили, что она не опоздала. Но на противоположной стороне дороги собирались встревоженные люди, кого-то, лежавшего на обочине, оттащили на тротуар. Стефа перешла через дорогу. Обочина была в крови. Девушка лежала на снегу, ее пальто было выпачкано, шапка слетела. Снег под ее головой медленно краснел. Кто-то вызвал скорую помощь, кто-то причитал.
Стефа задохнулась от испуга, закрыла рот, чтоб не закричать, попятилась. Два мира, мир сна и реальный, сошлись в одной точке, в этом кровавом пятне, воздух стал тяжелым и осязаемым. Это правда! Настоящий человек по-настоящему умер, точно так, как она видела во сне. Стефа видела глазами девушки эту смерть, Стефа видела ее сейчас своими глазами. Словно атомы столкнулись и вызвали ядерный взрыв. Мысли Стефы скакали, как испуганные зайцы.
Опоздала! Стефа не знала, могла ли по дороге сюда идти меньше, а бежать больше, но сейчас, конечно же, думала, что могла.
Грудную клетку сжало от сожаления, от жалости к девушке, от ненависти к себе. По лицу Стефы сами собой потекли слезы. Она стояла посреди улицы и ревела, будто сама была виновата в этой смерти. Люди оглядывались на нее, какая-то сердобольная женщина расплакалась вместе с ней, попыталась ее успокоить при этом. Подъехала машина скорой помощи, люди стали расходиться. Стефа осталась последней, соврала врачу скорой, что не знает пострадавшую и ничего о ней сообщить не может. Скорая уехала, Стефа нашла в сумке влажные салфетки. В университет возвращаться было уже поздно. Стефа вспомнила, что Физалис сказал про метро рядом. Она нашла на карте в телефоне ближайшую станцию и неспеша побрела к ней, вытирая лицо и пытаясь привести себя в порядок.