Плюс если раньше при первых сомнениях врач назначал антибиотики, или ещё какие-то лекарства, то сейчас такой возможности не было, поэтому даже самая простая простуда могла обернуться чем-то куда более серьёзным.
— Он самый. — кивнула Аня, — другого нет.
— Ну ты же понимаешь что жизнь деда крайне важна?
Супруга вздохнула.
— Понимаю, и делаю всё что могу. Не переживай...
Убедившись что всё действительно плохо, и по-любому мне придётся лететь, я пошёл к зданию клуба, машину же оставил возле больницы.
*****
Глава уже был у себя. А может даже и не уезжал, передвигаться на коляске было достаточно проблематично, поэтому он частенько оставался здесь, смежная с кабинетом комната так же отапливалась и имела всё необходимое для жизни.
— Вот такие дела Алексеич... — прояснив ситуацию, я подошел к висящей на стене карте и сложив за спиной руки, замер в ожидании его решения.
Глава долго молчал, — обдумывал, и наконец зашелестев колесами, подъехал поближе.
— И что ты предлагаешь? — по еврейски «ответил» он.
— Не знаю. Лететь надо, это факт. Но летчик из меня пока не очень, есть определенный риск.
Сергей Алексеевич продолжал молчать, он явно не хотел рисковать самолётом, но и людей бросить тоже не мог.
— Ну так что? — поторопил я его, понимая что если лететь, то прямо сейчас, пока небо просветлело и сверху ничего не сыплет.
— Я не так давно разговаривал с дедом... — глава наконец ожил, — так он мне сказал что в случае чего ты вполне можешь его заменить. Или он ошибался?
— Думаю смогу. — подтвердил я.
— Тогда в чём проблема? Иди готовь машину. — в его голосе уже слышалось лёгкое раздражение.
— Хорошо. Только можно без группы в этот раз? Всё же первый самостоятельный полёт, не хотелось бы людьми рисковать.
— А как же смена? — он откатился обратно к окну, необходимость задирать голову при разговоре ему явно не нравилась.
— Объясню что к чему, думаю поймут. Припасы пополним, недельку ещё посидят.
— Нет. — он решительно мотнул головой — люди там и так вторую неделю торчат, не дело это. Разве что соляру можешь не грузить, если так переживаешь — отверг он моё предложение, и уже когда я повернулся к двери, добавил, — ты про восточный пост не забыл?
Нет, про пост я не забыл, сделать небольшой крюк несложно, и уверив его что всё помню, — наконец вышел на улицу.
Дойду до больнички, узнаю как дед, заберу машину и вернусь к самолёту. Сейчас почти десять, пока соберёмся, часов в двенадцать стартуем. До цели часа два — плюс-минус, значит в два на месте, обратно вылетим только в районе пяти, — и засветло вернуться уже не успеем. От солярки отказываться я не буду, поэтому садиться желательно посветлу. Значит придётся переночевать в посёлке, и уже утром нормально лететь.
— Ну что, как он? — дойдя до больницы я зашел в тамбур, и едва не столкнулся в дверях с Аней.
— Всё так же. — нахмурилась она. — Думаешь за пол часа что-нибудь изменится?
Уверив супругу что не думаю, я предупредил что забираю машину, и пока она не начала расспросы, быстренько ретировался. Времени на объяснения не было, как взлетим, сама услышит.
*****
Дальше всё происходило как обычно, только теперь вместо деда главным был я, а все остальные выполняли мои указания.
Масло у печи так хорошо прогрелось, что провоняло весь ангар, его утащили к самолёту, и подключив батареи, закачали обратно в мотор. Загрузили бочки, мешки с провиантом, оружие, не забыли про лыжи и картонные коробки.
Вспоминая как дед каждый день делал одно и то же, я мысленно поблагодарил его, ненужные вроде бы манипуляции помогли мне запомнить порядок действий. Ан-2 самолет не сложный, это сначала кажется что здесь много всяких крутилок и рычажков, но когда узнаешь что и для чего — уже не путаешься.
Ну вот и он — момент истины.
Полоса чистая, сегодня я попросил прочистить немного больше, — не факт что умещусь в стандартный размер.
Мотор чихнул, плюнул, и ровно подхватился. Следуя инструкции, — она приклеена на стекле, нужно проверить положение триммеров, закрылки, высотомер и давление. Дождавшись когда мотор прогреется, бегло пробегаюсь по датчикам: наддув, бензин, масло, температура. Всё в норме. Можно взлетать.
Довожу обороты двигателя до двух тысяч, снижаю до тысячи, и отпускаю тормоз.
Будь сейчас лето, можно стартовать сразу с двух тысяч, но зимой самолет может пойти юзом, поэтому сначала начинаем разбег, и только потом доводим обороты до взлётных.
Процесс идёт штатно, увеличиваю обороты, закрылки на тридцать, ветра почти нет, поэтому штурвал не трогаю.