Ну и хорошо. С последними событиями всё как-то отошло на задний план, до сих пор мне казалось что вот прямо сейчас захрустит снег за спиной, и из тени выйдет убийца. Может быть глупо, но сознание того что не только я могу сесть за штурвал, меня как-то успокоило.
Я даже не напрягся увидев группу толпящихся возле ангара вооруженных людей. Главное чтобы самолёту никто не подходил.
Плавно тормознув прямо напротив сторожки, Аня заглушила мотор, и надев шапку, вышла из машины. Я последовал за ней.
— Ну что, — остановилась она перед дверью, где больной?
Рустам обнаружился внутри, забившись в угол, он сидел прямо на полу, и раскачиваясь из стороны в сторону, что-то бормотал. Растрёпанный, с красными глазами и синяком во всю щеку, он совсем не был похож на того человека которого я знал; всегда веселого, юморного парня с приготовленными на все случаи жизни забавными историями, и анекдотами про армян и русских.
Кроме него здесь же находились трое его сторожей; Леонид, сидя у окна он разглядывал какой-то журнал, Лёня, с появлением жены, поправился, отрастил небольшой живот — «трудовой мозоль», как он сам говорил, отпустил бороду и вообще стал выглядеть очень основательно по сравнений с собой же недавним. За столом двое его давних приятелей, он меня как-то с ними знакомил. Один Володя, второй, кажется, Иван. Одного роста — под два метра, широченные, с пудовыми кулаками и суровыми взглядами. Этакие терминаторы местного разлива, они сидели друг напротив друга, и с непробиваемыми лицами играли в карты.
При нашем появлении Иван встал, протянул мне руку, кивнул Ане, и подойдя к печке подкинул в топку пару поленьев.
В помещении приятно запахло дымом, по стене забегали отблески обрадованного пищей пламени, и мне почему-то сразу захотелось спать.
Аня подошла к Рустаму, присела перед ним на корточки, и ничего не говоря, долго разглядывала.
— Что с ним произошло? — наконец спросила она.
— Производственная травма. Если ты про синяк. О косяк ударился нечаянно. — объяснил я.
— Это понятно, я в общем имею ввиду. — уточнила она.
— Не знаю, мы его нашли таким уже. С катушек слетел, говорю же...
— Ясно. Давайте его к окну. — поднявшись, она отошла в сторону.
Рустама подняли под руки, и несмотря на его протесты — а он трепыхался как будто его тащили на казнь, усадили на лавку.
Минут пять Аня разглядывала его, щёлкала у лица пальцами, стучала по коленкам и говорила что-то, и наконец вынесла вердикт.
— Он точно не придуряется, сильный стресс и полная потеря ориентации — как в пространстве, так и во времени.
— А по простому если? Он сумасшедший? — отвлёкся от своего журнала Леонид.
— Куда уж проще то? Не сумасшедший в том смысле какой ты вкладываешь, но очень к этому близок. Закрылся где-то в своём внутреннем мире, и не хочет оттуда выходить.
Аня выглядела слегка озадаченной, ей явно что-то не нравилось, но говорить при всех она почему-то не хотела.
— И долго он так будет? — спросил Леонид.
— Тут совсем ничего могу сказать. — развела руками Аня, — Может быть прямо сейчас очнётся, а может быть через год. Мозг человека очень сложен, даже имея современное оборудование я не смогла бы дать хоть сколько то определенный ответ. Одно могу сказать наверняка, здесь не место для больного, его или домой надо, или в больницу.
— А чем тут плохо? — удивился я, прекрасно зная что если Рустама увидит хоть один человек из местных, то через полчаса об этом будет знать вся деревня, исключение только Леонид с мужиками, да и то пока они сидят здесь, и ни с кем не общаются.
— Ему покой нужен. Хорошее питание, присмотр правильный, травки попить успокоительной, выспаться. — объяснила супруга.
— Ладно, придумаем чего-нибудь, — согласился я, и велев Леониду никого не впускать и не выпускать, вышел с ней на улицу.
*****
— Что за тайны у вас? — когда мы оказались наедине, возмутилась она. — Я же вижу что у него шок, причём сильнейший! Что могло такого случиться, чтобы здоровый молодой парень так головой повредился?
— Долго объяснять. Лучше пойдём ещё одного пациента посмотришь. — потащил я её к самолёту.
Естественно скрывать от жены я ничего не собирался, просто не хотел вот так, с бухты-барахты объяснять. Тем более что и сам толком ничего не понимал.
— Открывай сова, медведь пришёл! — стукнув трижды в дверь, я произнёс условную фразу. Договорились с Андреем что если буду не один, а с кем-то кому нельзя показывать лишнего, я просто постучу и назовусь, ну а если без палева, то вот так, про сову и медведя.
Дверь скрипнула, и медленно ушла в сторону.