Как с теми же заправками, их разграбили и сожгли, а зарытое в на автобазе хранилище не заметили. Они может и видели торчащие из земли трубы, но просто не поняли что это такое.
Правда пока что особых находок не было, но мы не расстраивались, на сегодняшний день даже треть поселка не обследовали, так что надежда найти что-то путное ещё сохранялась. Поначалу очень рассчитывали на какие-нибудь котельные, или что-то промышленное, но кроме сгоревших руин ничего не нашли. Так, по мелочи только, где баллон с кислородом снежком присыпанный, где канистра с бензином, или мешок с зерном где-нибудь в сарае разваленном.
— Чего у тебя с уазом? — мимо припаркованного Зямы дед пройти не мог, а зная что просто так я его не гонял — бензин экономил, сделал соответствующие выводы.
— Да заводится плохо, — поглубже втянув шею в плечи, ответил я, — точнее заводится нормально, даже в мороз, но потом, как поработает немного, глохнет. Вот, хотел покопаться...
Дед задумался на секунду, потом поднялся, и буркнув что-то непонятное себе под нос, вышел из кабины. Я проследовал за ним.
— Загоняй машину в ангар и печь там растопи, чую надолго застрянем... — дождавшись меня, распорядился дед.
Будь у Зямы его старый мотор я бы даже не дергался, возможно и не заводил бы без нужды в морозы, но под его капотом теперь прописался двигатель с одной из разбитых тачек, тойоты сурф, прямо как есть с коробкой и всей электронной начинкой. Причём сначала я хотел снять всё это с тойоты; она серьезно подгорела, салон выгорел полностью, жесть тоже пришла в негодность, но потом решил что слишком много мороки будет, и не факт что получится, поэтому просто переставил кузов от уаза на сурфофскую раму. Повозиться пришлось конечно, но результат получился очень даже приятный. Единственное нарекание — расход. Движок бензиновый два и семь литра, кушает от шестнадцати и выше. Но зато теперь никакое бездорожье не страшно, машина настолько резвая, что просто не успевает застрять. Ну а если это всё же случилось, врубаю понижайку и уаз превращается в тепловоз — едет медленно, но верно.
А вообще машин у нас прибавилось не на много. Полностью целых всего несколько штук, ещё сколько-то восстановили, но в основном всё оказалось горелое, бутылко-зажигалки сработали на ура. Так что вместо богатых трофеев мы получили кучу подгорелых конструктов. Мотолыгу правда восстановили, повреждения оказались не настолько критичными, и буквально через пару дней тягач уже во всю бегал по степи. А вот оружия взяли много, можно сказать что практически каждый станичник мужского пола имел при себе хоть какой-то огнестрел, с боеприпасами тоже было более-менее приемлемо. Несколько пулемётов, больше ста автоматов, карабины, пистолеты, винтовки — банда была очень хорошо вооружена. Но конечно самым значимым приобретением был миномёт: установленный в кузове Урала автоматический восьмидесяти двух миллиметровый «Василёк» с почти сотней мин стал первой и пока единственной нашей артиллерией.
Когда отряд Олег захватил его, — а сработали они чисто, не потеряв ни одного человека, то почти сразу отстрелялись по машинам у кладбища. Вот только у бандитов уже заработала связь, и скрывавшаяся в лесу группа попыталась отбить оба грузовика обратно. Завязался бой, одну машину пришлось бросить, в ней бандиты перевозили топливо, а Урал с миномётом всё же удалось спасти. Правда из восьми человек в живых тогда осталось всего двое; сам Олег, его к тому моменту серьёзно ранило, и один из его бойцов, Андрюха Скрыпнин, именно он и привёл Урал в село.
Олег до сих пор ходил с палочкой, и по словам Ани если и восстановится, то очень не скоро.
Пройдясь до стоянки я без труда завёл Зяму, и не дожидаясь пока он прогреется, перегнал к ангару. Это старое бетонное строение ангаром было не всегда, так его назвали уже сейчас. Бывшее зернохранилище, оно давно стояло без крыши и верхних плит, то есть один ряд остался, — он был намертво влит в фундаментное основание, второй же, вместе с плитами крыши, растащили сами колхозники. Но когда возникла нужда в ремонтной базе и складе для кукурузника, крышу быстренько перекрыли — высоты стен хватало с избытком, и разделив на две части, в одной из них поставили большие ворота, а в другой соорудили кирпичную печь.