— Кушать будешь? — видя что я «отъезжаю», предложила супруга.
— Буду, — согласился я, — а что у нас на обед?
— Картошка варёная и суп.
С некоторых пор, а именно с середины сентября, наш стол стал гораздо разнообразнее, во-первых на нём появился хлеб, правда пока по праздникам, но радовал уже сам факт, во-вторых хорошо уродилась картошка, — часть мы убрали на посадку, часть сдали на общак, а оставшиеся двадцать ведер растягивали до следующего урожая. Выходило что в месяц мы могли съесть не больше двух ведер, но по сравнению с нулём это было просто отлично. Ну и в третьих все остальные овощи; свекла на борщ, капуста туда же, помидоры, тыква, морковь и прочие дары огорода. Конечно всего этого было не прям в достатке, но учитывая что не так давно у нас не было совсем ничего, радость наша не знала границ.
Поел я быстро. Спать захотелось ещё сильнее, но надо было доехать до ангара, проведать деда, да подкинуть дров в печку. Так то вроде всё готово, тем более рано не полетим, часиков в десять, может даже чуть позже, тут в основном от погоды зависит. Масло из мотора слито и стоит возле печки, с утра подогреть немного горелкой, и можно заводить. Ну а там погрузка и вылет, думаю часам к двум будем на месте.
Сказано — сделано. Оделся, вышел, сел в машину, завёл, доехал. Мороз спадал, хорошо было раньше, глянул прогноз — и планируй себе, пусть не всегда точно, но в основном погодники не ошибались. А сейчас хоть шамана вызывай, как планировать? А вдруг полетим, а там пурга. Как тогда?
Дед так и торчал в ангаре, комната прогрелась, дрова в печке ещё горели, и он, зайдя в тепло с холоду, сомлел, похрапывая на топчане. Стараясь не греметь я закинул дров до упора, и почти прикрыв поддувало, поставил подогреваться чайник. Пока греется, занесу аккумуляторы из ангара, там хоть и плюс, (печка грела оба помещения) но в комнатушке всё же потеплее будет.
Батарейки тяжелые, от чего-то грузового, на двадцать четыре вольта. Вообще дед говорит нужны специальные, то ли на двадцать восемь, то ли на тридцать вольт, но естественно у нас таких нет, поэтому только так. Поставив их поближе к печке, но не вплотную, я снял закипевший чайник и толкнул разоспавшегося летчика.
— Ух... — ванькой-встанькой поднялся он. — Чёт сморило... Как там?
Вкратце пересказав «как там», я сообщил о планах на завтра.
— Тогда я пожалуй здесь останусь, пока домой, пока обратно... Тут проснулся, и на работе... — выслушав меня, дядя Саша «пожевал» губами и отхлебнул из стакана.
— Как знаешь. — не стал я спорить. Живет он один, на самом деле смысл какой ходить туда сюда? — Пожрать то есть чего?
Он мотнул головой.
— Переживу как-нибудь.
Как похолодало я закинул в машину кусок жаренного мяса, что б был, на всякий случай. И сходив за ним, положил на стол.
— На вот, разогреешь.
Благодарить дед не стал, он вообще был скуп на это, кивнул только, и когда я уже уходил, спросил, — солил ли я мясо.
Подтвердив что солил, я прикрыл за собой дверь.
На улице стемнело. Октябрь месяц, а ощущения совершенно январьские. Мороз, ветер, темнота. Жуть в общем.
Уазик работал как часики, конечно называть агрегат на котором я ездил уазом не совсем правильно, — точнее совсем не правильно, но внешне мало что изменилось, дырки позаделывали разве что, да двери поплотнее закрываются. Ну еще с крышей наконец разобрались, не течет больше. А так всё тот же старый добрый Зяма, пошустрее лишь малость и на ходу помягче.
Глава 3
Легли рано. Отсутствие электричества, интернета и тому подобного не располагает к ночным бдениям, тем более зимой, когда так быстро темнеет.
Поэтому когда проснулся, а часы показывали без четверти шесть, чувствовал себя отдохнувшим и полным сил.
Перво-наперво подкинул дров, угли почти прогорели, но что-то ещё тлело, подул немного, дождался когда огонёк схватится, и пошел умываться.
Пасты уже не осталось, зубы чистили «чудо порошком» — состав точно не скажу, вроде белая глина, зола и толчёные травы. На вкус дрянь редкостная, но с функцией своей вполне справляется. Делали эту штуку почти в промышленных объемах: народа много, каждому как-то надо привести себя в порядок, поэтому спросом порошочек пользовался хорошим.
Умывшись, я налил воды в чайник, и поставил на печку греться. Дрова уже во всю трещали, веяло теплом и домашним уютом. Наверное печь, точнее возвращение к ней, было тем немногим хорошим что появилось после переноса. Не зря про неё говорят, — домашний очаг, огонь всегда сопровождал человека: грел, защищал, кормил. В современном мире ценность очага — именно в прямом его смысле, сошла на нет: электрификация и газификация вытеснили печь из обихода. Оно конечно понятно, сейчас бы щёлкнул кнопкой чайника, или пьезозажигалкой, и через пару минут получил кипяток. А тут возись с этими дровами, разжигай, подбрасывай. Жуть в общем. Но хорошо.