— Привет зверюга! — уверенно поздоровался Олег, протягивая руку. — Лапу давай!
Твареныш хрюкнул. Я сжался. Хрен знает как он отреагирует на такое панибратство. Но тот внимательно посмотрел на протянутую ладонь, и «впитав» огромные когти, положил сверху свою лапу. Точнее лапищу — в сравнении с ней рука человека просто потерялась.
Выждав пару секунд, убрал лапу и вновь выпустил когти.
— Он с нами летит? Я правильно понимаю? — повернулся ко мне Олег.
— Тебе лучше у него спросить... — стараясь спрятать сарказм, посоветовал я, хотя сам давно уже убедился что твареныш вполне разумен. Вот только этот факт никак не укладывался в голове, периодически прорываясь наружу.
Но Олег совершенно серьёзно воспринял мой посыл, и вновь переключившись на питомца, спросил,
— Ты с нами?
Тот посмотрел на него очень внимательно, и, точно так же как и мне, ответил продолжительным закрытием век.
— Ну и славно. — поднимаясь, ещё больше обрадовался Олег.
Последовав его примеру, твареныш потоптался немного, и снова улегся в свой угол.
Мы вышли из самолёта.
— Давай подальше отойдём. — предложил Леонид. Он, в отличии от Олега, был не в восторге от увиденного.
— Боишься подслушает? — ухмыльнулся Олег.
Леонид кивнул.
— Не бойся. Он мысли читает, ему не нужно нас слышать. Всё что у тебя в голове, для него как открытая книга. — нагнал я жути.
Леонид недоверчиво покосился на дверь самолёта.
— Это поэтому у меня затылок чешется? — хмуро спросил он.
— У меня, кстати, тоже. — поддержал его Олег. — только не чешется, а зудит как-то, что-ли... Такое чувство что дышит в затылок кто-то.
И оба вопросительно посмотрели на меня.
Но ничего нового я добавить не мог, поэтому просто пожал плечами.
— Не знаю мужики. Всё что мог, я уже рассказал. Когда он рядом, ощущается какой-то дискомфорт, но я, походу, привык уже.
— В общем, как бы там ни было, а надо его с собой брать. — резюмировал Олег, и добавил, — Всегда хотел собаку...
****
Перевозить твареныша решили скрытно. Для этого сколотили нечто вроде загончика, и установили его в хвосте самолёта. Оставалось расставить ящики и коробки с трофеями, так чтобы загон не было видно. Вопрос — брать его с собой, или не брать, вообще не стоял, так как покидать салон самолета он не хотел, а выгнать его не было никакой возможности.
Пока мужики занимались «прятками», я вновь вернулся к подготовке к полёту; закачал масло, и проверив показания приборов, завёл двигатель. Вопреки опасениям, схватился тот быстро, никаких отклонений от нормы я не выявил, и погоняв его на максимальных оборотах, заглушил. Самолет был полностью готов к взлёту. Оставалось дозаправить, и непосредственно перед вылетом перенести остатки вещей из квартиры — возвращаться сюда мы больше не планировали.
Твареныш пока вёл себя спокойно, оказавшись в загоне, он поворчал немного, но потом успокоился, и уснул. Да и вообще, чувствовалась его крайняя миролюбивость.
Из подвала притащили снятые с машин аккумуляторы и почти сотню пачек соли, удобрения всё-таки решили не брать, и так слишком много всего выходило. — Двенадцать взрослых и пятеро детей, это уже больше тонны, плюс куча оружия которое мы никак не могли оставить. И это не считая остального нашего барахла.
Когда закончили грузить остатки, прибежали пацаны и сообщили о том что седой очнулся. Подскочив, словно ошпаренный, Олег рванул в квартиру, мы с Леонидом тоже двинулись, только не так быстро.
Добравшись до места, я заглянул в приоткрытую дверь.
Олег уже во всю общался с седым, то и дело поднося развернутую карту к его лицу. Тот отвечал что-то, неуверенно водя рукой по бумаге.
— Ну чего, разбираем печку? — подошёл Леонид. Они со Славиком только что сложили палатку, и приготовили носилки, так что печь была последним звеном.
— Олега дождёмся и решим. — осадил я его. — Разобрать недолго, солнце ещё высоко, часа три точно есть — успеем.
— Так ей остыть же нужно ещё...
— В снег кинем, не проблема.
Ничего не сказав, Леонид отошёл к окошку, и приоткрыв форточку, достал из кармана трофейную пачку сигарет. Курил у нас только он, оставшись без табака основная масса народа забыла эту вредную привычку, поэтому все добытые сигареты осели в его бездонных карманах, и он мог «пошиковывать» — как сам называл курение трофеев.
Наконец вышел Олег. Вновь загнав седого в небытие, оставил его наконец в покое.