Так что оставив Мишаню с напарником охранять машины, мы двинулись к первому магазинчику, крыльцо которого украшал самый настоящий баннер с надписью — «У нас есть всё!» И пририсованным в уголке черепом.
— Интересная какая реклама. — ухмыльнулся Леонид. — череп особенно — и на секунду задержавшись на пороге, решительно толкнул дверь.
Первое что я почувствовал, запах хлеба и копченостей, магазин специализировался на продуктах местного производства: Сыры, копчёности, сухофрукты в больших мешках, вина в глиняных кувшинах — пару таких кувшинчиков прямо сейчас покупал пузатый мужичок в рокерской косухе и камуфляжных штанах с наколенниками, какие-то сладости — похоже из тех же сухофруктов, травки разные, — в пучках и толчённые, спиртовые настойки, целая витрина расфасованных семян — от подсолнечника и до желудей. На другой витрине плетённые корзины с непонятным содержимым, там же баночки со специями, коляски домашней колбасы, деревянные бочонки, уложенные стопками свечи и зачем-то короткие стрелы с металлическими наконечниками. А самое главное, у меня аж слюни потекли, на устланной белой тканью полке, источая пронзительный аромат, стояли румяные караваи.
Ценников нигде не было, и когда пузатый мужичок забрал свои кувшины, я подошёл к продавцу и поздоровавшись, попросил провести ликбез по ассортименту и ценам.
Хлеб, а он меня интересовал в первую очередь, оказался совсем недорогим, одну булку меняли пять патронов.
Мясное: а это колбасы, окорока, копчёная птица и вяленая зайчатина ценились гораздо меньше, от одного патрона за килограмм — птица, и до трёх — вяленая свиная нога, что-то типа хамона.
В кувшинчиках предлагалось вино и самогон. Вино по цене трактирного гадкого пива, а самогон почти в пять раз дороже. Достаточно дорого шел сыр, за небольшую головку просили полсотни патронов или эквивалент в драг металле.
Сухофрукты шли по десятке за килограмм, а вот сладости уже по сотне, сахара не было вообще, продавали мёд, наверное самое дорогое что было в магазинчике: За небольшой глиняный кувшинчик нужно было отдать две сотни патронов, или десять грамм золота, что в моём понимании было совсем уж запредельно.
Стрелы, а это оказались арбалетные болты — самих арбалетов здесь не было, менялись на патроны один к пяти, арбалеты же, по словам хозяина, продавались в соседней лавке.
Ну а что, если умеючи, очень хорошая штука получается, полезная, а в некоторых случаях вообще незаменимая.
Покрутившись у витрин ещё какое-то время, я забрал пять караваев — всё что имелось в наличии, и небольшой пакетик черного перца, за него пришлось платить золотом, но оно того стоило.
Попрощавшись с хозяином, мы пошли дальше, соседнее крыльцо такой пышной рекламы не имело, лишь укороченная надпись «магаз» указывала на его назначение.
Ни посетителей, ни хозяев здесь не было. Тесная комнатка, никаких витрин и никакого товара.
Стол, несколько стульев вдоль стены, да закрытая дверь с противоположной стороны.
Я аккуратно постучал по крышке стола.
— Живые есть что ли? — рявкнул Леонид, когда никто не откликнулся на деликатный стук.
Какое-то время ничего не происходило, я даже развернулся на выход, но тут за дверью что-то загремело, кто-то выматерился, и неспешно пошаркивая, к нам вышел весьма немолодой грузный мужчина. Когда-то высокий, но теперь по старчески сгорбленный, с залысинами и шрамом от ожога на лбу, одет он был по пляжному — синие шорты до колена, майка с дырой в боку и мятая кепка-панама.
— Чего? — пройдя до стола, он выдвинул стул, и с размаха на него плюхнулся.
— Арбалеты ты продаешь? — обескураженный такой бесцеремонностью, не стал я выкать.
Мужчина кивнул, и наклонившись пошебуршал чем-то в столе.
— На, гляди. — он выложил требуемое прямо передо мной.
Короткое деревянное ложе с углублением для болта, неширокие стальные плечи, тетива, спусковой механизм и выступающее впереди стремя. Ничего сверхъестественного, самый простой и эффективный вариант.
Я взял его в руки, прикинул на вес, и убедившись что всё на месте, передал Леониду.
— Сколько? — я не думал что вещь очень уж ценная, но судя по выражению лица продавца, дешево не будет.
Тот пожевал губами, почесал лысину — явно вычисляя нашу платежеспособность, и словно нехотя ответил, — на огнестрел меняю...
— Ты ничего не попутал, дедуля? — Леонид воткнул ногу в стремя и пытался привести арбалет в боевое положение, но у него никак не получалось.