— Вот ты злой. — делано повздыхал Андрей. — Я тут только разбогатеть собрался... Рабов себе прикупить шеренгу...
— Рабов? — усмехнулся Леонид.
— Ну не рабов, рабынь...
— И чтоб непременно шеренгу? — в голосе старого гуляки сквозила ирония.
— Ну да. Вышел так вечерком, построил их..
— И такой во весь голос — На первый второй рас-щи-тайсь! — сохраняя самое серьезное выражение, продолжил Леонид.
— Всё. Хорош стебаться! — прервал рассуждения Олег. — Я ща прямо тут усну, пойдемте уже, никуда ваши шеренги не денутся!
— Так иди спи. Тебе кто-то мешает?
— Да он просто завидует моему... — Андрей замер на полуслове, и присев на корточки, посветил куда-то под стеллажи. — Нифига себе... — присвистнул он.
— Что там?
— Ящики. Зеленые деревянные ящики.
Пространство внизу, под стеллажом во всю его длину, было забито деревянными коробками. Насчет зеленых Андрей ошибся, краски на дереве не было, но в свете фонаря да ещё сквозь наросшие за годы тенёты и пыль вполне могло показаться.
— Тяжелая... — Вытащив одну коробку на «волю», констатировал Леонид. — Ломик дай..
Несколько секунд нетерпения, и мгновенное разочарование.
— Ну бля... Чо за херня...
Под содранной крышкой оказались пакеты с каким-то удобрением.
— Азотнокислой... — взяв один из пакетов в руки, я приблизил его к глазам пытаясь разобрать надписи. И если на пачках соли слова ещё как-то читались, то здесь кроме азотнокислой невозможно было разобрать ни слова.
— Бинго не получилось. Обычные удобрения... — взломав еще парочку ящиков и убедившись что в них всё то же, вздохнул Леонид.
— Наверное действительно пора спать, а то сейчас ещё какую-нибудь херню найдём.
Конечно все мы расстроились, хотя и понимали что глупо искать оружие или боеприпасы в обычном овощехранилище. Будь то бункер какой-то, или даже простой подвал дома... А так...
Вообщем поковырявшись ещё немного в найденной кладовке, мы дружно двинулись к машинам, — спать хотелось неимоверно.
— У меня короткая... — обреченно глядя на обломок спички, вздохнул Олег. Он, даже при свете фонарей выглядел как-то неправильно: Чёрные круги под глазами, даже скорее пятна, осунувшееся лицо и почему-то очень блестящие глаза.
— Слушай, а у тебя температуры нет случайно? — касаясь его лба, спросил я.
Олег горел. Не знаю сколько показал бы термометр, но точно за тридцать восемь.
— О-о... Дружище... Да ты заболел похоже...
— Точно. Горит весь. — подошёл Леонид, и поковырявшись в кармане извлек оттуда небольшой свёрток.
— Чайку горячего организуйте кружечку — обратился он к нам, и переключился на Олега, — а тебе я сейчас молоток сделаю.
— Чего?
— Народное средство такое. Молоток называется. По две таблетки анальгина, аспирина, и цитрамона — мёртвого поднимает. Главное горячим это всё выпить.
— А откуда у тебя всё это? — в нашей походной аптечке кроме бинтов, ваты и активированного угля ничего не было, мы как-то даже не задумывались насчёт лекарств, как всегда полагаясь на русский авось.
— Сестра положила. На всякий случай. Дай мне стакан и пару столовых ложек, — попросил Леонид и получив желаемое принялся старательно расталкивать таблетки.
— Так быстрее всасывается — объяснил он. — Поэтому молотком и зовётся, что раз, и ты здоров.
— Кипяток готов. — неся еще парящий чайник, подошёл Андрей.
— Минуту. — Леонид давил последнюю пару таблеток — Варенья бы ещё... А то горькая эта гадость, ужас какая...
Но варенья, ровно как и чего-то в том же духе у нас не имелось, разве что сахаром подсластить.
— Нет, сахаром не надо. — Леонид отказался от моего предложения, — Оно и так гадость несусветная, а с сахаром вообще дрянь будет.
— Так варенье же сладкое? — удивился я.
— Не в сладости дело. У варенья вкус есть, и вкус концентрированный, а сахар он просто сладкий.
Ну так то да. Если смешать сладкое и горькое непонятно что ещё получится, — надо будет как-нибудь попробовать кстати.
Доделав свое варево Леонид проследил чтобы больной выпил все до капельки, и отправил его спать в уазик, накрыв какими-то теплыми шмотками.
— Значит первым заступаешь ты, — отойдя от уаза подальше, скомандовал он. — Потом, через то часа Андрюха.
— А ты? — не дождавшись продолжения, уточнил я.
— А я стар слишком. Я спать буду. — ухмыльнулся Леонид, — да и вообще, сейчас пять вечера, до утра все выспаться успеем, не переживай.