Вот только присмотревшись, заметил на блестящих новеньких петлях навесной замок, один из тех что обычно лежали у нас на антресолях.
И зачем закрывать эту дверь?
Подойдя ближе я посветил фонариком через неплотно подогнанные доски стены, и мне показалось что внутри что-то шевельнулось.
Интересно... Может собака? Но наши все на месте, вон, даже из будок не выползают, так и сидят прижухлые.
Идти за ключом было лень, поэтому я просто подставил являющееся рядом бревно, и аккуратно на него взгромоздившись, заглянул сверху.
Сначала ничего не увидел, света от телефонного фонарика было недостаточно, — высокая трава и разросшиеся побеги клена перекрывали весь обзор, но приглядевшись я заметил в самом от меня дальнем углу что-то странное.
— Ох бл... — вырвалось когда я сообразил что же это такое. — В углу моего недосарая сидела самая настоящая тварь, точно такая же каких мы видели у озера и в городе, только очень-очень маленькая. Не знаю, может с кошку размером, может чуть побольше.
Первым желанием было достать револьвер и пристрелить гадину, но рядом с тварью стояла железная миска, а наличие замка на двери только подтверждало предположение что она здесь не случайно.
Вот же чёрт... Аня... Как можно быть такой легкомысленной?
Но развить возмущение мне не удалось, откуда-то из темноты появилась сама «преступница».
— Привет. Я сейчас всё объясню.
И вот что она рассказала.
Когда я уехал, в ту же ночь, Аня пошла проверить животных, и наткнулась за сараем на тварь. Не на эту, а на вполне взрослую особь.
Когда испуг прошёл, а испугалась Анна сильно — она одна, дома дети, собаки почему-то молчат, и самое страшное что сделать хоть что-то в такой ситуации уже совершенно невозможно. О том как твари расправляются с людьми она хорошо знала: доводилось собирать останки их жертв, так что ситуация из серии — ложись да помирай, лучше и не скажешь.
Вот только тварь эта оказалась какая-то неправильная, почему-то; ни сразу, ни в последствии, она не проявляла никакой агрессии. Наоборот, зверюга явно пыталась что-то сказать, словно звала куда-то.
Естественно Анна пошла. Не могла не пойти. Она была готова идти куда угодно, лишь бы увести опасность подальше от дома.
Но всё оказалось совсем не так как представлялось. Доведя Аню до реки, тварь залезла в кусты и вынесла оттуда крохотное существо, издали напоминающее голую кошку. Израненное, оно едва дышало, «с такими ранами не живут» — первая мысль после беглого осмотра, но вариантов не было, и завернув «пациента» в свою кофту, Аня побежала домой.
Провожая её, взрослая тварь молча двигалась следом, и только убедившись что Анна зашла в дом, куда-то пропала.
Процесс лечения тварюшки я опущу, всё равно ничего не понял, но тот факт что пациент выжил и сейчас активно идёт на поправку — на лицо.
— Ну хорошо. — слушая супругу, я присел на пенёк по которому только что забирался наверх. — Вылечишь ты «это», и дальше что?
— В смысле?
— В прямом. Куда его девать? На волю выпустить? Или пристрелить всё же? Это ведь такая же тварь, пока она маленькая, но когда вырастет, точно так же как её сородичи будет людей жрать. Ты об этом подумала?
Аня молчала.
— Ладно. — не дождавшись ответа, продолжал рассуждать я. — Пусть ты все сделала правильно и мы получили шанс на изучение этих чудовищ, но тогда скажи мне, кто будет этим заниматься? Где у нас тут лаборатории, где учёные? Да и толк то какой? — Ну узнаем мы что они на обед любят а что на ужин, — но смысл?
Аня упорно молчала, и я по опыту знал, — она не уступит, и ничего из того что я могу сказать, не изменит её решения. Поэтому другого выхода кроме как уступить самому придумать я не смог, и махнув рукой, сдался.
— Хорошо, пусть остаётся, но её нужно посадить в клетку, кто знает что ей завтра в голову взбредёт...
Не знаю почему, — наверное в генах заложено, но каждый раз когда у нас случаются разногласия и я чётко знаю что прав, мне всё равно приходится признавать её правоту, уступать и извиняться, — просто гипноз какой-то.
Вот и сейчас, умом понимаю что затеянный Анной эксперимент до добра не доведёт, но сделать ничего не могу, — это сильнее меня. Так что завтра клетку нужно соорудить.
— Ты знаешь, — уже потом, дома, призналась мне Аня, — мне кажется что я слышу мысли этих существ...
— В смысле?
— Не знаю, не могу точно сказать, но смотрю им в глаза, и понимаю чего они хотят... Воды, еды, или болит что-то... Я ведь всё понимаю; опасно, необдуманно, глупо даже... Но мне кажется... нет, я уверенна, — ни этот малыш, ни его мама не причинят нам вреда...