— Ну, и зачем ты это сделал? Что хотел доказать? — Валерий молча пожал плечами. Встретив его равнодушный взгляд, девушка вскинула голову.
— Я не собираюсь извиняться. Если хочешь знать, я бы никогда не позвонила. Меня попросили. Кое-кто. Ты сам во всем виноват!
— Согласен. Ну и что тебе нужно сейчас? — общение с раздражительной девицей утомляло. Седов снова вспомнил жену. Как она там?
— А ты изменился, — обиженно стиснув губы, девушка отвернулась. Расспросить приказали. Что ж, с него хватит.
— Да. Такие вещи меняют. (И если бы она только могла себе представить, насколько сильно!). Извини. Я устал, — Валерий кивнул Женьке, и тот с готовностью отключил визор.
— Так ей и надо. Здорово ты ее отбрил. Если бы не она, ты и не сунулся бы в этот Эксперимент, — парень счастливо улыбался, вспоминая надутую физиономию местной красавицы.
Эксперимент? Валерий вопросительно поднял бровь. Женька понял без слов и выскочил из палаты. Хорошие друзья у этого Бутусова. И у него, Седова, были не хуже. А вот подруги у Димки не очень. Тут, пожалуй, Валерию повезло больше. А каким же был сам Дмитрий?
Друг вернулся с тонкой стопкой папок и документов. Положив на одеяло перед глазами больного, начал торопливо перелистывать, показывая заголовки:
— То, что ты изучал перед полетом. Что тебя интересует?
Все, что его могло заинтересовать, Валерий уже увидел. — Эксперимент. Окна Диска, периодичность, возвращение экспедиций, 465 год п.к. Со дня его гибели у Раваны прошло сто двадцать лет. Он попал в другой временной пласт — в чужое будущее.
Седов отстранил бумаги и отвернулся, пытаясь осознать масштабы потери. Наверное, в мире существует такая степень боли, которая выходит за пределы человеческой способности чувствовать. Не способные осмыслить утрату, люди просто отвергают мысли о ней, чтобы сохранить здравый рассудок. Валерий отказался верить в реальность окружающего мира, и ему удалось уснуть. Разбудил его незваный гость, уже знакомый невысокий службист.
— Поговорить пришел! — жизнерадостно объявил он с порога. — Небось, заждались?
Коротышка удивительно напоминал толстяка Богомолова — не внешне, а чем-то характерным в манере общения. Заметив искреннее удивление Седова, он немного смутился, кивком выставил из палаты Женьку и заговорил серьезно:
— Вижу, молодой человек, что вы меня не узнаете, поэтому еще раз представлюсь. Карелин Игорь Алексеевич. Сами понимаете, генерал. Вас представиться не прошу. Затруднительное положение, понимаете ли…. Может, вы и есть Бутусов. Очень сомневаюсь. Хотя мог бы и проверить, при желании.
Он посмотрел на Валерия со значением. Тот кивнул. В самом деле, мог бы. Не сложно. Генерал продолжил:
— Из всех прошлых полетов к Диску вместо добровольцев вернулись другие люди. Чужие, — Карелин минуту помолчал, ожидая реакции, потом, не дождавшись, пояснил: — Чужие сознания в прежних телах. Пришельцы, сами признавались. Потому и держим их всех здесь, и не первый год. Кто они? Зачем здесь? Как переместились в другое тело? Не знают. И я не знаю. Посланцы чужого разума — это опасность. А наша служба какая? Безопасность. Секьюрити. Не можем мы вас на свободу выпустить, агентов Чужих, понимаешь? И тебя не можем, кем бы ты ни был.
— Зачем тогда этот разговор? — Валерий спокойно смотрел на собеседника. Пережитый шок послужил хорошей анестезией. Сто двадцать лет! Всё, чем он дорожил, давно исчезло. Что ему шпионские игры далеких потомков на райской планетке в опустевшей Вселенной?
— Вот это по-деловому! — довольный генерал потер короткие ручки. — Предложение у нас к тебе есть. Шанс. Риск. И желанная свобода!
— Ну и…. - торопить собеседника не имело смысла, тот жаждал высказаться.
— Ну и в Барьере опять появилось «окно». Неожиданно скоро. Новый эксперимент готовить некогда, да и жаль зря людей гробить. Однако у нас есть нужные герои, ты, и те прошлые чужаки, четверо. Отличная возможность для науки проверить, как Барьер реагирует на своих посланцев. Мы дадим вам корабль, и полетите все вместе. Вернетесь — милости просим на планету Вердес. Нет — что ж, кто не рискует…. Тут, в медцентре, или, как у нас шутят, в «морилке», не так уж весело….
— Что сказали остальные? — неожиданно встревожила мысль о тех, кто тоже попал в чужое тело в чуждом мире. Кем бы они ни были.
— Все четверо уже согласились, — бодро ответил Карелин. — Они здесь подольше твоего будут. Не один год, и не два.