– Я хотел спросить: где, как и когда надо прийти на Пяту, чтобы иметь разговор с Мамбуту? – пересилив себя, смиренным тоном заговорил Дерибас. – Я бывал там много раз… – «Не так уж и много, – мысленно поправил себя. – Предпочитаю посылать других – зачем попусту рисковать?» – …но не всегда Великий Дух открывал мне свой лик. Сейчас каждая минута на счету, и промашки быть не должно.
– У Мамбуту нет любимчиков. Нужны хорошие мозги и дьявольское терпение – и тогда Великий Дух даст тебе все. Я знавал чужаков, которые ходили на Пяту как к себе домой, и бочайских шаманов, размазанных по камням. И все потому, что у одних была голова на плечах, а у других – нет. Сам я двадцать лет наблюдал за Пятой, пока не сообразил, чего ждет от людей Мамбуту.
– Сейчас нет времени выяснять, кто из нас святее. Помоги мне – и после победы мы вместе будем править миром. Я уйду покорять галактику, освобождать ее от оков Лиги, а ты останешься полновластным хозяином здесь.
Кербаба даже присвистнул от изумления.
– Твои планы столь велики… – В голосе его звучало не восхищение, а жалость. – Если у тебя и была раньше голова, то теперь ее уж точно нет.
«Ах ты, падаль! Смеешь глумиться надо мной?! – пришел в ярость Первый Жрец. – Вот ты и выбрал свою судьбу». – И все же он сделал последнюю попытку.
– Я дол жен– нацелить мощь Мамбуту на разрушение истинных сил зла. Если Великий Дух занят вселенскими заботами и ему не до нас, грешных, – севшим голосом заговорил Дерибас, – он даже не заметит, что его карающую руку слегка поправили.
От такой наглости у великого шамана отвисла челюсть.
– Не святотатствуй! – овладев собой, воскликнул он. – Не накликай беду на нашу землю!
Первый Жрец воздел руки, закатил глаза и произнес торжественно, нараспев:
– Я приношу эту жертву тебе, о Великий Дух Мам-буту. Если ты примешь ее, значит, ты разрешаешь мне прийти в твои владения.
Размякший в кресле Кербаба оказался на удивление прыток. Он вскочил на ноги и ринулся к двери. Налети эта туша на Первого Жреца, она сбила бы его с ног и погребла под собой. Дерибас опустил руку в карман и выстрелил сквозь штанину комбинезона. Пуля попала великому шаману в необъятный живот. Он споткнулся, хватанул ртом воздух, взревел, как взбешенный бык, и сделал еще шаг. Вторая пуля ударила ему в грудь.
Первый Жрец не спешил разрядить в Кербабу всю обойму, иначе жертва будет неполноценной. Он ждал. А великий шаман стоял, пьяно шатаясь. Идти вперед он не мог, но и падать – не падал. Дерибас повернулся, сунул ключ в замочную скважину. Ключ не хотел поворачиваться. «Останусь здесь, с трупом! Никто не знает, где я!» – пронеслась паническая мысль. Он дернул ключ изо всей силы, замок хрустнул, но не поддался. За спиной раздался сип и тяжелый шаг.
«Идет моя смерть, – понял Первый Жрец. – Мам-буту решил меня наказать». Он выдернул ключ и попытался вставить обратно. Рука предательски дрожала. Ключ не попадал в скважину. Снова сип и еще шаг.
«Смее-ерть!..»
И вдруг ключ повернулся будто бы сам собой. Дверь распахнулась, и Первый Жрец вывалился в коридор, едва не упав. Со всей силы он давил на дверь, пытаясь ее закрыть. Но Кербаба не пускал – он добрался до порога и навалился на дверь всей своей массой.
Дерибас отскочил от двери, выхватил браунинг и выстрелил третий раз – в упор. Пуля попала в ключицу великого шамана. Зашипев от боли, Кербаба уронил руку. Первый Жрец захлопнул дверь. Через секунду он рванул спрятанный в стене тугой рычаг. Раздался скрежет, пол в темнице повернулся, и все, что в ней было, рухнуло в бездонный провал в толще скалы. Мамбуту принял жертву.
Дерибас перевел дыхание, поправил форму и решительным шагом двинулся в зал. Вернувшись к столу. он вызвал дежурного жреца и скомандовал:
– Готовь полевой выезд. Мы все отправляемся на Пяту. Сначала мы будем молиться, а потом я буду говорить с Мамбуту. Идем десятью группами, разными маршрутами. Соединимся на месте. Каждой группой руководит жрец из Десятки. Первая группа выходит сразу по окончании бомбежки. Я пойду в седьмой. Ты – в последней, вместе с Десятым. Сейчас вызови ко мне Десятку. Это все. Выполняй.
– Слушаюсь, Ваше Святейшейство! – воскликнул дежурный. Он был потрясен. Он был счастлив: Первый Жрец знает рецепт спасения.
«Ре-ше-но…» – подумал Дерибас. И сразу груз упал с души – все стало легко и просто. «Пан или пропал… Пан или пропал…» – Он ходил взад-вперед по залу. Наверху продолжали падать бомбы, и на голову то и дело сыпалась чертова пыль.
Орбитальные истребители Карантина отбомбились и вернулись на базу. Десятки солдат и послушников во главе с Седьмым Жрецом тотчас двинулись в путь. Длинная цепочка вытекала из полуразрушенного входа в катакомбы и исчезала в изреженном, посеченном осколками лесу.
Турау Яксер молча выслушал приказ Первого Жреца об эвакуации, быстро собрал самое ценное и, нагрузив своих людей титанитовыми ящиками, убыл в Святилище Лысой Горы. Там он будет ждать возвращения Дерибаса, а если не дождется, наверняка попытается подороже продать свои богатства. Первый Жрец был уверен, что в этих ящиках лежат досье на лидеров Армии Истинного Бога и сановников Бочасты, а также утаено немало Даров Мамбуту.
Четверо дюжих бойцов бежали рысцой, таща носилки со спящим пленником. Платона Рассольникова пока Рано убивать – он еще пригодится Великому Делу.
…Когда голова седьмой колоны показалась из Святилища, к Первому Жрецу подбежал молодой послушник в маскировочном комбинезоне.
– Ваше Святейшество, старшая жена хочет сказать Еам несколько слов. Это очень важно.
– Ну что там еще? – буркнул Первый Жрец. Послушник протянул ему карманную рацию. У Зухры был взволнованный голос:
– Твой младший сын заболел, господин.
– Что с ним?
– Он превращается в свинку. С самого утра. Мы боялись отвлекать тебя, господин.
– А что Патерсон?
Патерсоном звали доктора из благотворительной организации «Врачи без границ», который был взят в плен отрядом Кхибене три года назад. Врач оказался толковым – пришлось оставить его в живых и даже сделать жрецом – под номером 33.
– Он говорит: «Температура нормальная. Болей нет. Самая обычная изменка. Все во власти Мамбуту».
– На что жалуется Рашид?
– Он ничего не говорит – только плачет…– Голос Зухры прервался.
В запарке Первый Жрец совсем забыл о своей семье.
– Я не могу сейчас к вам прийти. Отвезите детей в Святилище Лысой Горы и ждите меня. Пусть Патерсон сидит с Рашидом. Ты меня поняла?
– Да, господин. – Рация смолкла.
«Дурное предзнаменование, – подумал Дерибас. – Но так сказали бы темные крестьяне, видящие в из-менке злых духов. Быть может, все наоборот? Многие жрецы уверены, что отметина Мамбуту – это знак избранности. Истинный Бог коснулся моего сына – значит, он не отвернулся от моей семьи».
* *
Серый Лис прятался под корнями вывороченной из земли манговишни. Он отлично замаскировался, и все же по спине ползли гнусные мурашки. Слишком близко была смерть.
Партизаны шли мимо. Черные, медные, кирпичные лица; рваная форма неизвестных армий, изношенная крестьянская одежонка. Безграничное упорство и бесконечная усталость во взглядах. Они вели под уздцы нагруженных лошаков и мулов, тащили на плечах ящики с оружием, несли носилки с ранеными. Нескончаемая цепочка медленно двигалась по джунглям, будто миллион муравьев переселялся из старого муравейника в новый – на другом конце мира.