Серый Лис залез в кабину «мерседеса».
– На, пожуй. – Археолог протянул спецагенту холщовый мешок с сухофруктами. А еще в кабине был завернутый в тряпочку кусок бастурмы.
Серый Лис набросился на еду. Знаменитый метаморфический жор – после каждого превращения организм требует массу энергии. Закончив трапезу, Кнутсен похлопал себя по голым бокам и, по-прежнему не произнеся ни слова, отправился на место боя. Там он подобрал свою форму и вернулся к грузовику одетым.
– Ты почему здесь? – наконец заговорил Кнутсен. – Я был о тебе лучшего мнения.
По загривку Платона пробежал холодок: «Неужто я влип?»
– Отныне мы – напарники, – Рассольников постарался говорить как можно уверенней. – Нам одинаково противопоказана встреча с Карантином, и мы уберемся отсюда на моем корабле.
– Это что-то новенькое, – усмехнулся спецагент.
На самом деле ему было не до веселья. По дороге Серый Лис уже давно размышлял о превратностях судьбы и о том, что ему совсем не хочется убивать непутевого археолога. Но и оставлять в живых опасного свидетеля нельзя. Это ПРОТИВ ПРАВИЛ и против здравого смысла. И вот новый поворот: гробокопатель пытается обработать Кнутсена.
– Ты заболел изменкой, да еще в особо тяжелой форме, и потому стал опасен для общества, – продолжал археолог. – На любой планете тебя немедленно посадят под замок.
Грузовик мчался по степи. Серый Лис машинально крутил баранку. Он слышал и не слышал Платона. Спецагент до сих пор не воспринимал свою болезнь всерьез, и потому все усилия Платона были впустую.
«Как заткнуть рот человеку, у которого отбираешь всю его драгоценную, с риском для жизни завоеванную добычу? – думал спецагент. – Хай ведь поднимет на всю галактику. Дать ему КОМАНДНЫЙ посыл, приказав забыть события последних месяцев? Но появятся заказчики и напомнят про должок. И что он им ответит? Извините, амнезия замучила? А миллионы-то потрачены. Уж лучше самому прикончить беднягу – быстро и безболезненно, чтоб его потом не пытали, стремясь узнать, куда он дел бочайские „игрушки“. Или усыпить и сбросить на какую-нибудь необитаемую планету? Оставлю ему оружие, кой-какой инструмент и паек на первое время. Авось выживет: археолог все-таки– не бухгалтер…»
– Отныне у тебя нет будущего в разведке. В любой момент ты можешь ПРЕВРАТИТЬСЯ и провалить операцию. Напротив, ты становишься опасен для фирмы: все твои знания, умения, пароли, коды, явки остаются при тебе, а уверенности, что они умрут вместе с тобой, больше нет, – продолжал Рассольников. – ТЫ СТАЛ УЯЗВИМ. Вот вернешься на Аламагордо – и что? Сначала тебя примут с распростертыми объятиями, но, как только заберут «игрушки», тебя тотчас отправят «полечиться». Пожизненное заключение во внутренней тюрьме Здравдепа. Уж ты-то знаешь, что это такое…
Внезапно Кнутсена пронзило: «Все так и будет. Точь-в-точь. Глупо прятаться от правды и рассчитывать на авось. Изменку надолго не скроешь. Что же делать, черт дери?!» Спецагент помрачнел и вцепился в руль «мерседеса» как утопающий – в спасательный круг, но спасения не было.
– Чтобы свалить отсюда по-тихому и начать новую жизнь, нужно много денег, – проникновенно сказал археолог. – Если ты станешь моим партнером, я отдам тебе половину гонорара, который мне заплатят пузанчики.
Произнес – и самому стало душно. Так легко Платон еще никогда не расставался с миллионами. Серый Лис повернул голову и внимательно посмотрел на Рассольникова.
– Ну что, по рукам? – археолог протянул спецагенту ладонь.
Тот молча шлепнул по ней в знак согласия и устремил взгляд вперед. Платон помалкивал.
ГЛАВА 25
ЗМЕИНОЕ ГНЕЗДО
«Как часто мы мешаем друг дружке – ив результате проигрывают все до одного. Высокое искусство – столкнуть лбами своих противников и выйти победителем из безнадежной ситуации. Завидую подобным умельцам; впрочем, этому мастерству учат в любой спецшколе галактики, да только не всем учение идет впрок».
Когда до Сияющего-В-Кущах осталось километров сто, Серый Лис затормозил, застопорил движок и вылез из кабины.
– Ты чего? – встревожился Платон.
Спецагент не ответил. Он нервно расхаживал перед пыльным бампером. Археолог тоже выбрался из машины на искрошенный гусеницами асфальт. Это было имперское шоссе, одна из лучших дорог Бочасты.
– Нас ждут, – наконец сообщил Кнутсен. – Все агенты остались в городе, несмотря на войну. И теперь…– Он не договорил, ибо не знал, что сказать.
– Если нам не прорваться в столицу, вызови корабль прямо сюда, – неуверенно предложил Платон.
Ему вовсе не улыбалось садиться на чужой корабль и лететь домой под конвоем. Хоть все экспедиционное имущество у него и отобрали проклятые партизаны, в Сияющем у Платона оставалась часть багажа. И самая его важная часть – «яйцо» биомеха в отличном состоянии. Посмертное дитя гиперпрыгуна, разумного корабля по имени «Оболтус», на котором Рассольников и ходячий муравейник Непейвода летали на Тиугальбу в поисках «золотого горшка». «Оболтус» погиб, оставив после себя полный набор прекрасных, неоднократно проверенных в деле механогенов… Рассказывать о своем единственном козыре археолог, понятное дело, не спешил.
– Будь такая возможность, я бы улетел прямо от партизанского бункера, а не тащился на этом рыдване, – пробормотал спецагент. – Бочаста еще на подлете сожрет корабль со всеми потрохами. Техника чужаков может уцелеть только в городской черте.
– А отчего Мамбуту не тронул Сияющий-В-Кущах?
– Спроси что полегче. Ты же – спец по всей этой дряни. Вот и думай!
– Я – археолог, а не физик, – буркнул в ответ Платон.
– Нас засекут, едва мы попадем в зону действия кибермух, – с уверенностью заявил Кнутсен. – У меня кое-какое добро осталось в пригороде, но туда еще надо добраться…
– Скажи: а их много, этих шпионов-дожидалыциков? Они очень сильны?
– Хватит, чтобы нас обоих разложить на кварки.
– Если они с разных планет, то наверняка враждуют друг с другом. И делиться артефактами не станут, – раздумчиво произнес археолог. – Надо, чтобы они все до одного узнали о нашем появлении. И о том, что мы везем клад Моргенахта.
Серый Лис хмыкнул, почесал за ухом и продолжил его мысль:
– Чтоб никто не остался равнодушным.
– Именно…
И спецагент их всех оповестил. Прямо из кабины грузовика он послал Киндерглассу тахиограмму, закодированную шифром средней паршивости: «Забрал все лучшие игрушки. Жду глиссер на космодроме». Если взять «детский» шифр, никто не поверит. Если самый лучший – никто не расколет.
– Что дальше? – осведомился Рассольников. – Будем ждать здесь?
– Слишком подозрительно. Не спеша двинемся к Сияющему. Дураку должно быть ясно: мы боимся нападения. Хотя мы и готовы к бою, силы наши невелики.
Шло время, а в столице по-прежнему было тихо, если не считать еженощных обстрелов посольского квартала, где окопались карантинщики из Аламагордо. Небольшие группы городских партизан забирались на крыши соседних зданий, добросовестно расстреливали в темноту сотню-другую патронов и расходились по домам. Карантинщики под командованием лейб-коммодора Токанаги вяло отвечали на огонь – вреда от него никакого, а риск поубивать мирных бочайцев велик.
Вести из провинции были тревожные: Армия Истинного Бога заканчивала перегруппировку. Несколько ударных манипул уже погрузились на машины и двинулись в поход на столицу.
Карантинщики как манну небесную ждали десантную баржу. Она шла к Бочасте с опережением графика, и постепенно Токанаги стало казаться: чудо свершится, и их действительно спасут. Киндергласс регулярно выходил на связь, говорил бодрым голосом, даже шутил, стараясь поднять настроение. Лейб-коммодор пытался шутить в ответ. Со стороны их разговоры могли показаться веселым трепом старых друзей.
И вот баржа, наконец, выпрыгнула из гиперпространства и подошла к Бочасте. На центральной площади посольского квартала царило радостное оживление. На сером асфальте по старинной традиции были намалеваны огромные оранжевые буквы «Т» – места предстоящей посадки. Автопогрузчики везли сюда разноцветные контейнеры с военным и дипломатическим имуществом. Карантинщики бегом таскали ящики с оружием и амуницией. Группа штабных офицеров, ощетинившись стволами десинторов, охраняла тита-нитовые сейфы с секретными документами.