Утро наступило неожиданно быстро и началось с того, что гном бесцеремонно растолкал спавших юношей, чтобы сообщить им о начале нового дня. Филары поблизости не наблюдалось. Дунгаф объяснил, что она встала пораньше, чтобы приготовить завтрак.
— Кстати, — библиотекарь переводил внимательный взгляд черных глазок с одной невыспавшейся физиономии на другую. — Может быть, вы мне объясните, почему она всю ночь плакала?
— Что? — удивленно переспросил Гудрон. — Я ничего не слышал… Ты уверен, что тебе не приснилось?
— Мне не приснилось, — заверил его гном. — Я через стенку от нее лежал, слышимость очень хорошая была. К тому же вы дрыхли без задних ног, а мне не спалось. Итак, что скажете?
— Может быть, ей соринка в глаз попала, — пожал плечами Ральдерик. — Или по маме скучала.
— Ну-ну, — Дунгаф многозначительно покачал головой и ушел куда-то по делам.
— Как думаешь, она слышала наш разговор? — встревожился иролец.
— Мне все равно, я свою точку зрения не скрываю. Она сразу знала, что я против ее присутствия, так что меня это совсем не волнует.
— Ральдерик! Ну, я тебя прошу! Ну, хотя б попытайся быть менее враждебным!
— Ничего не могу обещать, — буркнул герцог, испытывая определенные угрызения совести, но твердо решивший никому их не показывать.
На этом разговор закончился. Обремененные примерно одними и теми же думами, товарищи разбрелись в разные стороны. Ральдерик ушел умываться и укладывать волосы, а Гудрон твердо решил найти Филару и с ней поговорить. Как и обещал Дунгаф, девушка обнаружилась на кухне, где что-то энергично жарила.
— Доброе утро! — бодро поздоровалась она с замявшимся в дверях сокомандником и улыбнулась.
— Доброе утро, — осторожно приветствовал тот ее в ответ, пытаясь найти на лице следы недавних слез.
Они отсутствовали. Филара вела и держала себя в точности так же, как и в первую минуту знакомства. Если б парень точно не знал, что она ревела всю ночь, никогда бы об этом не подумал, глядя на нее.
— Как спалось?
— Спасибо, чудесно. Софа, конечно, была не ахти, но это всяко лучше, чем на мертвом бегемоте или стопке книг. А-а-а… черт, подгорает! Ура! Не подгорело!
— А что это будет? — поинтересовался иролец, решив проявить заинтересованность и дружелюбие.
— Завтрак!
— Я догадался. А подробности?
— Не знаю. Что получится, — невозмутимо пожала плечами девушка, пробуя свою стряпню.
— Очень оптимистично звучит. Начнем путешествие с расстройства пищеварения… — мрачно подумал Гудрон, но от высказываний по этому поводу воздержался.
Оставив новую товарку химичить на кухне, он тоже пошел умываться. Минут этак через пятнадцать Филара довольно пригласила всех к столу. Что у нее получилось, не взялась бы сказать даже сама повариха. Пока кузнец с опаской тыкал вилкой лежавшую на тарелке непонятность, Ральдерик незаметно пытался отыскать доказательства ночного рёва.
— А она точно плакала? — тихо спросил он у товарища, удивленно разглядывая пышущую энтузиазмом и жизнерадостностью девушку.
— Дунгаф уверен, что да, — отозвался тот так же тихо, удивленно ковыряясь в блюде. — Филара, — произнес он громче, — скажи все же, это что?
— А что, невкусно? — насторожилась спутница.
— Я еще не пробовал, — признался Гудрон. — Просто я привык знать, что ем. В данном случае я вижу морковку, это, кажется, кусочки картофеля с сельдереем. Также, судя по всему, здесь присутствуют яйца и… все остальное…
— Ну попро-о-обуй, а потом еще раз попытаешься угадать!
— Ладно, — иролец решился на личный подвиг и с опаской сунул в рот кусок дрожавшей и колыхавшейся в ложке массы.
Ничего особенного не произошло, по крайней мере, его не размазало взрывом по стенкам кухни.
— Ну как? — поинтересовалась хозяйка, очевидно ожидая похвалы.
— Весьма интересно, — поделился ощущениями кузнец. — Теперь я понял, что сюда еще входит молоко, колбаса и какое-то варенье…
— Крыжовниковое, — подтвердила довольная Филара. — А еще?
— Сюда входит что-то еще?! — с ужасом уставился в тарелку Ральдерик, так и не попробовав ни кусочка.
— Да. Видите эти маленькие коричневые кусочки? Это грибы!
— Так это грибы-ы-ы… — протянул герцог, восхищенно глядя на отведовавшего сей шедевр кулинарии товарища.
— Да. Еще я нашла немного горошка, поэтому те вкрапления зеленого пюре и есть он…
— Здорово, — кузнец постарался изобразить восторг. — Кто бы мог подумать, что эти продукты могут встретиться в одном блюде!
— Спасибо, — сказал гендевец, отодвинул от себя тарелку и встал из-за стола.
— Так ты же даже не попробовал! — встрепенулась Филара, глядя на дворянина полными мольбы глазами.
— Я не очень голоден, — отозвался тот. — К тому же надо собираться. Скоро будем выезжать…
— Не бери в голову, — попытался утешить девушку Гудрон, когда за Ральдериком закрылась дверь. — На самом деле, получилось вкусно, — в доказательство своих слов он съел еще пару ложек.
— Да я и не беру, — спокойно отозвалась та, всем своим видом показывая, что ей абсолютно все равно, ел герцог ее стряпню или ушел голодным.
— На самом деле, он хороший, — попытался объяснить кузнец. — Просто порой характер у него бывает отвратительным. Со мной он себя в начале почти так же вел. Хочешь, я с ним поговорю…
— Не надо! — неожиданно резко прервала его утешения Филара. — Не смей с ним обо мне говорить! Я сама! Не хватало еще, чтоб со мной общались из-за того, что кто-то кого-то об этом попросил!
— Можно добавки? — Дунгаф протянул девушке свою пустую миску.
— Конечно! — та радостно взялась кормить редкого гурмана, забыв о беседе с Гудроном.
Юноша удивленно поглядел на гнома, абсолютно искренне уписывавшего за обе щеки, немного подумал и попробовал свою порцию еще раз. Пришел к выводу, что, несмотря, на определенное своеобразие вкуса и состава, блюдо все же получилось довольно съедобным. «Главное, не думать, что туда входит», — решил он и тоже съел пару тарелок.
Потом какое-то время ушло на то, чтобы помыть посуду, сбегать за продуктами и конем Филары, оставленным ей в какой-то конюшне. Так что собраться удалось лишь к десяти утра. Дунгаф запер дверь здания на большой амбарный замок, а парни пошли к дереву, где оставили коней. Взгляд лошадей, переживших ночь на улице под дождем на привязи и без клочка сена, светился обидой и презрением. Друзьям в который раз за последнее время стало стыдно.
Полный гномий доспех был весьма компактно уложен в мешок и прикреплен к седлу Ральдерика. Самого библиотекаря вез Гудрон, ибо своей лошади у того не было, ездить верхом он не умел, да и учиться не хотел. Как и ожидалось, к утру ливень закончился, снова вышло солнце. Ехать было хорошо, всю пыль прибило к земле, воздух стал чистым и свежим. Жара не успела пока вернуть свои позиции, поэтому солнце приятно припекало головы, не действуя на нервы и не мучая. Лошади бодро перебирали копытами и получали откровенное удовольствие от утренней прогулки по лужам.
Мерзавец и Неветерок быстро подружились с Геранью — низеньким бежевым черногривым и чернохвостым конем Филары. Если Мерзавец был хитрым и любил делать пакости исподтишка, Неветерок — послушна, наивна и доверчива, то Герань обладал такими душевными качествами, как откровенное нахальство, агрессивность и ослиное упрямство. Надо ли говорить, что коняга и его хозяйка друг в друге души не чаяли, в то время как ирольца он успел попытаться лягнуть, а Дунгафа — цапнуть за бороду.
Скоро Верхний Сурчук остался позади. По дороге девушке и гному рассказали все, что были известно о деле. Библиотекарь пообещал подумать. Особенно его заинтересовал рассказ старушки-разведчицы. К удивлению товарищей, он заявил, что считает, что это может иметь самое непосредственное отношение к похищению Тальры.
— Кстати, а почему образовалась та граница, за которой не живет нечисть? — поинтересовался Ральдерик под аккомпанемент журчания собственного живота.
Услышав желудочные звуки, Филара тихо хмыкнула, но от высказываний воздержалась, изо всех сил стараясь быть милой девушкой, не вызывающей отрицательного отношения.