— Что ж… Придется отвыкать. Теперь у тебя есть мы, так что вряд ли тебе часто удастся наслаждаться уединением и тишиной…
— А куда ты пойдешь, когда мы спасем эту принцессу? — сменил тему юноша.
— Я не знаю, — честно ответила девушка. — Не имею ни малейшего представления. Стараюсь об этом не думать, а то совсем грустно становится. Буду решать этот вопрос, когда с принцессой закончим. А ты?
— Ну, уж если даже ты не знаешь, то что с меня-то взять? — усмехнулся Шун. — Если посмотреть правде в глаза, то у меня гораздо меньше вариантов, чем у тебя. Тебе, по крайней мере, можно домой вернуться и выйти замуж за «приличного человека»…
— Я ЭТОТ вариант даже не рассматриваю! — сурово прервала его рассуждения Филара. — Знаешь, что я подумала?
— Что?
— А давай с тобой потом вместе искать свое место в жизни.
— Как ты себе это представляешь?
— Ну-у-у… Подумай сам. Когда со всем разберемся, Ральдерик вернется к себе домой и когда-нибудь станет счастливо править своим герцогством, Гудрон женится на своей невесте и триумфально возвратится в Иролу, Дунгаф практически наверняка захочет отправиться в свою библиотеку. Лишь нам с тобой идти некуда… А вдвоем у нас гораздо больше шансов что-нибудь придумать…
— Вот только жалеть меня не нужно, ладно? — вдруг холодно сказал Шун. — И всяких мыслей типа «Бедный котик, за что его так?! Несчастненький! Сейчас ему за ушком почешу из жалости» тоже не надо.
— Я ни о чем таком и не думала! — возразила девушка, не совсем уловившая логику между ее словами и реакцией бывшего кота.
— Да у тебя на лице все твои мысли написаны! — юноша легонько ткнул ее в лоб. — Так что нечего мне тут врать…
— Серьезно говорю, — обиделась Филара. — Я в одиночку никогда не справлюсь. Прекрасно понимаю, что совершенно не приспособлена к самостоятельному существованию. Меня всегда ограждали от всего, что могло причинить мне вред, как физический, так и моральный. Я росла, как в теплице.
— Ты думаешь, что я прям в жизни разбираюсь, да? — задушевно поинтересовался Шун, подпирая подбородок кулаком. — Довожу до твоего сведенья, что весь мой жизненный опыт сводится к ловле мышей, лазанью по разным вертикальным поверхностям, а также попыткам выжить в условиях убегания от собак, людей и падающих шкафов. Ну-у-у… еще я пал жертвой нескольких магических экспериментов. Вот, пожалуй, и все.
— Ты в одиночку тоже не справишься, — уверенно заключила девушка, хлопнув его по плечу для убедительности.
— Ну, можно напроситься к кому-нибудь богатому и благородному на иждивение, — тихо шепнул ей юноша, предварительно убедившись, что Ральдерик мирно спит и их не слышит. — Думаю, ему вполне хватит денег прокормить двух лучших друзей.
— Ты это серьезно? — подозрительно спросила Филара.
— Нет, конечно, — пожал плечами парень. — Чтобы я зависел от НЕГО?! Да никогда!
Они опять замолчали. Ночную тишь не прерывал ни один звук, кроме потрескивания костра. Никто не храпел и не разговаривал во сне, не стрекотали кузнечики и не жужжали стрекозы, даже свист ветра не раздавался в этом безмолвии. Тишина была такой густой, такой звенящей, что, если прислушаться, казалось, что звезды действительно пели, прямо как в балладе, которую девушка исполнила за несколько часов до этого. Именно в такие моменты человек осознает свое ничтожество и никчемность пред величием и мощью Вселенной. Наверное, именно в такую ночь древние люди впервые вгляделись в звездное небо внимательнее и увидели в разрозненных сверкающих искрах изображения животных, героев и богов.
Однако двоих, сидевших возле костра и наблюдавших за предсмертным танцем мотыльков, интересовали гораздо более земные проблемы. А именно: где взять много-много денег и безбедно жить до самой смерти в свое удовольствие? Как это ни прискорбно, ответить на данный вопрос обычно не легче, чем придумать какую-нибудь более или менее стройную теорию сотворения мира или открыть новое созвездие (а если уж говорить совсем откровенно, то ГОРАЗДО сложнее).
— Знаешь, о чем я подумала? — застенчиво спросила Филара, решив отложить решение столь ответственных задач до момента их непосредственного возникновения.
— Куда уж мне… — отозвался Шун, борясь с дремотой.
— М-м-м… А давай я буду твоей сестрой?
— Что-что? — не понял юноша, разом просыпаясь.
— Ну, просто я всю жизнь мечтала иметь брата, — принялась объяснять девушка, совершенно теряясь под удивленным взглядом золотистых глаз. — Чтобы он меня защищал, чтобы обо мне заботился… А я бы в ответ заботилась о нем. Я бы им гордилась… Вот только брата у меня никакого нет. Даже двоюродного. А жизнь-то проходит… Вот. А так ты подумай, сестры ведь на дороге не валяются. Нет, если, конечно, ты против, то я все пойму и даже не обижусь! Просто я подумала, а вдруг ты тоже о сестре мечтаешь? В этом случае все очень удачно бы сложилось… Вот… Примерно так… Ну, так что скажешь?
— Ты меня прям удивила, — Шун смутился и отвернулся, чтобы девушка не увидела, что он покраснел.
Однако от взгляда Филары это все равно не укрылось.
— Итак, будешь ли ты моим братом? — повторила она свой вопрос, уже точно зная, какой последует ответ.
— Ладно, — буркнул юноша, по-прежнему глядя куда-то в сторону.
— Ну, вот и породнились! — радостно засмеялась девушка.
— Тихо ты! — парень быстро зажал ей рот. — Ты себе хоть представляешь, что начнется, если мы с тобой сейчас разбудим Его Благородие? Тебе-то ничего не будет, а вот брату твоему явно достанется! — и тоже засмеялся.
— За собой следи! — пихнула его в бок «сестра».
Шун одной рукой пригнул Филару к себе, а другой старательно разворошил ей волосы. Девушка пыталась отбиться, но силы были явно неравны, поэтому достаточно быстро она выдохлась и сдалась.
— Значит так, — принялся рассуждать юноша, облокотившись на спину новоявленной родственницы. — Я так понимаю, что на правах брата, я теперь должен тщательно проверять круг твоего общения, а всех нежелательных дружков отсортировывать с подбитым глазом. И вообще, прежде чем заводить с кем-нибудь знакомство, ты сначала этого человека будешь приводить ко мне, и я уже решу, можно ли ему с тобой общаться или нельзя.
— Только попробуй! — глухо буркнула Филара и вновь попыталась вырваться.
— Я не договорил, — Шун легко ее удержал и ухватил поудобнее. — Еще я теперь буду следить за твоим моральным обликом. Так что, прежде чем что-нибудь сделать, сначала спрашивай разрешение у меня.
— Тиран! — раздался полу заглушенный кафтаном вопль откуда-то из области его груди.
— Но-но! Побольше уважения! Все-таки я — твой брат. Ты теперь должна меня кормить, обшивать, обстирывать, чистить мне сапоги…
— Обойдешься, — злобное шипение. — У тебя и сапог-то нет…
— Вот! Это твой явный недосмотр, что у твоего брата даже сапог нет! И вообще не перебивай. Еще ты должна ходить и смотреть на меня с обожанием во взгляде и все время приговаривать: «Да, мой дорогой братик! Конечно, мой дорогой братик! Уже исполняю, мой до…» Кхэ-кхэ… — ощутимый удар в солнечное сплетение прервал эту тираду.
Однако за свою непродолжительную, но крайне насыщенную жизнь Шун проходил и не через такое, поэтому вырваться Филаре все равно не удалось.
— Ну а еще я буду тебя от всех защищать, беречь и так далее… По поводу последних пунктов возражения имеются?
— Нет, — отозвалась девушка серьезно, — Последний пункт только приветствуется.
— Отлично, — отпустил «сестру» юноша, — Итак. Можешь начинать обо мне заботиться!
Филара пригладила растрепавшиеся волосы и, подумав, накинула на Шуна свой плед.
— Ну не-е-ет, — покачал тот головой, снимая одеяло. — Даже и не думай. Ты совершенно точно замерзнешь. Надень обратно и иди спать. Утром рано вставать все-таки.
— Не замерзну, — девушка решительно сложила руки на груди. — Если мне станет так уж холодно, я в плащ могу завернуться. А у тебя и его-то нет…
— Еще один твой явный недосмотр. Вот так ты о брате своем заботишься!