— Вон там, — парень указал пальцем на какую-то темную груду, достаточно удаленную от костра. — Она стояла внутри палатки. Тент они сняли, но собрать не успели. Бочка прямо под ним. Один я ее не дотащу.
— Рискнем? — поинтересовался кузнец без особой надежды на отрицательный ответ.
— Боюсь, у нас нет выбора, — пожал плечами герцог. — Значит так. Дунгаф и Филара остаются здесь. Идем мы втроем.
Возражений не последовало. Разве что гному в глубине души стало стыдно, что от него практически не было пользы, однако он быстро успокоил свою совесть мыслью о том, что является мозговым центром группы, без которого все давно бы пропали. Тем временем трое юношей крались к заветной бочке, стараясь обходить освещенные участки и двигаться максимально незаметно. Обещанная емкость оказалось именно там, куда указал Шун.
— Как они ее сюда дотащили? — прошептал Гудрон, поняв, что даже втроем ее поднять, а тем более незаметно доволочь до нужного места, будет весьма затруднительно.
— На телеге, наверное, — предположил бывший кот. — А что если попробовать ее катить? Крышка плотно сидит?
— Не копайтесь там, — шикнул на них Ральдерик, хозяйским взглядом окидывая разоренный лагерь.
— А кто-то говорил о морали, о чести и достоинстве, — буркнул бывший кот, заметив, как герцог роется в чьей-то сумке. — Ну и кто из нас после этого жалкая и убогая личность?
— Не отвлекайся. Мы здесь по важному делу, — отозвался дворянин. — Не вижу ничего постыдного в том, чтобы воровать у воров.
— Может быть, ты все же поможешь нам для разнообразия?! — рассердился иролец, вместе с Шуном, укладывая бочку на бок.
Гендевец убрал в карман найденный в сумке перстень, которым он до этого любовался, и подошел к упиравшимся друзьям.
— А крышка точно плотно сидит? — встревожено поинтересовался он. — А то вдруг вода вытечет…
— Пока ты там возился, мы уже успели это проверить! — злобно зашипел Шун. — Помоги лучше катить.
Ральдерик хотел было заявить, что он как-никак дворянин, а катать бочки — обязанность простолюдинов, но вовремя прикусил язык и великодушно протянул руку помощи. Как ни странно, их даже не заметили, поэтому до поджидавшей в укрытии части отряда они добрались без приключений. Умные лошади нетерпеливо подталкивали людей мордами в спины, перебирали копытами, фыркали, тихонько ржали и пытались оттеснить своих наездников в сторону от заветной влаги. Филара наполнила одну флягу, которую решили пока не трогать и оставить до тех пор, пока пить не захочется по-настоящему, а все остальное отдали изнывавшим от жажды и томления животным. Кони жадно набросились на воду. Полностью поглощенные этим душераздирающим зрелищем друзья совсем выпустили из вида бой, кипевший буквально за их спинами.
А в это время там происходило следующее. Стороны планомерно уничтожали друг друга. Постепенно до выживших стало доходить, что такими темпами это место может стать их общей братской могилой и что, возможно, игра на самом деле не стоила свеч. Однако как выйти из этого положения, они не знали. Ну не убрать же лопаты и не уковылять мирно в разные стороны, в самом деле?! А ради чего тогда весь этот сыр-бор начался?! Ради чего погибло столько человек и еще больше получило травмы разной степени тяжести? Тем не менее умирать тоже никому не хотелось. Поэтому противники, тяжело дыша и истекая потом и кровью, остановились, угрожающе выставив перед собой свои кирки, настороженно держа друг друга в поле зрения, и задумались, что же им делать дальше. Тем более что лидеры с обеих сторон уже упокоились с распоротыми черепами. Так они б и стояли неизвестно сколько времени, если б одному из них вдруг не приспичило опасливо окинуть взглядом местность.
Так уж получилось, что он заметил невдалеке подозрительную группу людей и коней, явно не желавшую, чтоб ее увидели. Это еще полбеды. Главной деталью, внесшей смуту в и так неспокойную душу «свободного археолога» была пустая бочка, валявшаяся под ногами у животных. Ее он узнал бы из тысячи, ибо это ему буквально утром того же дня пришлось с ней корячиться и доставлять до лагеря ценой огромный физических и моральных страданий. Удивление сменилось внезапным озарением. Тут же в мыслях всплыл факт, что помимо многострадальной бочки, в лагере находилась еще целая куча ценных находок.
Тем временем, не подозревая, что были обнаружены, наши герои спокойно привязывали к седлам разом повеселевших лошадей ранее сгруженные с них из гуманных соображений сумки и тюки.
— Вам не кажется, что они как-то подозрительно притихли? — поинтересовался Гудрон, крепче затягивая подпруги на Неветерке.
— Может быть, поубивали друг друга?.. — предположил Ральдерик, не глядя назад.
— Не угадал, — напряженно сказал Шун, оказавшийся самым осторожным и таки посмотревший в сторону стоявших кружком вооруженных людей, удивленно глядящих в их сторону.
Тон, каким это было сказано, заставил друзей насторожиться и тоже обернуться. Пару секунд они с мародерами смотрели друг на друга в слабом свете звезд, луны и догорающих факелов. Филара с Ральдериком опомнились первыми. Пока один из участников драки поднимал руку и открывал рот, чтоб проорать что-нибудь гневно-яростное, способствующее сплочению недавних противников против нового общего врага, они сгребли все то, что еще не успели подобрать, и кинулись к лошадям, подавая тем самым пример остальным.
— Чертчертчертчерт… — бубнил кузнец, при помощи Шуна затаскивая низкорослого и недостающего ногой до стремени гнома на лошадь.
— Отвлеклись, — поддержал его Дунгаф, чувствуя определенные угрызения совести за собственную беспомощность. — Досадное недоразумение.
— Может быть, вы все же потом поговорите, а? — раздраженно бросил гендевец, изо всех сил стараясь удержать на месте всей душой стремящегося удрать Мерзавца.
Тем временем разозленные, но окрыленные фактом, что им больше не надо драться друг с другом, воинственные кладоискатели стремительно приближались. Радовало, что все их кони в панике разбежались, и передвигаться им приходилось пешком. Еще больше обнадеживало, что они успели привести большую часть друг друга в плохо рабочее состояние. К тому же, преследователи устали, а вот скакуны беглецов наоборот напились и отдохнули. Именно на это рассчитывали путники, когда их лошади рванулись с места и понеслись в сторону ожидаемого конца залива.
— Я думал, ты хотел на них напасть, — крикнул Ральдерику Гудрон, заглушая доносившиеся сзади вопли и свист ветра в ушах.
— Передумал, — буркнул герцог, оборачиваясь посмотреть на погоню.
Та материлась, орала и размахивала окровавленными лопатами. Кто-то догадался подхватить факел. Так что зрелище было весьма колоритное, но которое вряд ли захочется смотреть во второй раз. Достаточно скоро стало понятно, что путникам-таки удается оторваться. Фигуры мародеров становились все меньше и меньше, пока те наконец не осознали, что их затея провалилась, и не забросили это дело.
Однако товарищам не было известно, что их преследователи давно остановились, посылая им вслед богатый ассортимент пожеланий противоестественных смертей и развития личной жизни, поэтому беглецы продолжали скакать во весь дух, стремительно сокращая расстояние между собой и темневшими на горизонте холмами. Минут через пять они все же придержали коней и окинули местность позади себя настороженными взглядами, готовые в любой момент всадить каблуки в бока лошадей и скакать дальше.
Горизонт был чист. Убедившись, что погоня осталась где-то позади, путники облегченно вздохнули и поехали дальше уже гораздо медленнее. Ни у кого не возникло идеи устроить привал. Всем безумно хотелось покинуть эту безводную соленую землю, а мысль о близости нормального пейзажа гнала прочь сон и усталость. Кони осторожно пробирались вперед, стараясь не наступить на что-нибудь неприятное или не переломать ноги о неожиданно подвернувшийся в темноте камень или корягу.
Когда первые лучи восходящего за спинами товарищей солнца осветили зеленые вершины и склоны прибрежных холмов, копыта многострадальных лошадок, наконец, коснулись травы. Предоставив животным возможность пастись, сколько их душам угодно, люди и гном раскинулись на лужайке. Пока Шун с Гудроном наверстывали пропущенный ночной сон, Филара пыталась на скорую руку организовать завтрак. Это было достаточно сложно сделать практически без воды, поэтому положение в очередной раз должны были спасти верные бутерброды.