Дунгаф не стал дожидаться окончания завтрака, тем более что тот пока был лишь в процессе приготовления, и, убедившись, что его все видят и слышат, начал пространную лекцию об истории этих земель. На пятой минуте перечисления имен правителей и важных дат слушатели утратили нить повествования, однако частично из благодарности за помощь в поиске продуктов, частично из жалости рассказчика не прерывали и по возможности делали вид, что внимательно его слушают. Воодушевляясь все больше, гном плавно перешел к рассказу о некогда существовавшем народе имерба, заселявшем весьма значительную территорию и обладавшем несколько специфической культурой.
— «Ну и к чему я все это говорю?» — возможно, задаетесь вопросом вы. А к тому, что этот город является частью цивилизации имерба! — гном обвел рукой пространство и торжественно замер в ожидании восторженных «охов» и «ахов».
Не дождался. Обреченно вздохнув, он продолжил повествование более будничным тоном.
— Его название мне не известно. До вчерашнего дня я даже не предполагал о его существовании. Памятники имербской культуры обычно широко известны и хорошо изучены, так что этот факт весьма примечателен. Могу абсолютно точно сказать, что город не был разрушен в ходе войны или стихийного бедствия. Складывается впечатление, что местные жители просто взяли и ушли в один прекрасный день… Хотя кому я это рассказываю? Вам ведь все равно не интересно…
— Мне рассказывай, — подбодрил рассказчика Гудрон. — Мне интересно. Кстати, вот гляжу я на эти обелиски… Они очень напоминают один резной столб, который я видел недалеко от дома. По крайней мере, человек с перьями на голове там точно присутствовал. Правда, на макушке изображено было несколько иное существо. Даже еще менее симпатичное.
Шун посмотрел на ближайший обелиск, наверху которого располагался «прелестнейший» гибрид сороконожки, птицы, собаки и картофеля. По его мнению, сложно было представить еще более мерзкое создание.
— Вполне возможно, — почесал бороду Дунгаф. — Как я уже говорил, имербы были некогда очень распространены. И богов у них множество. Ладно, на чем я остановился? Ах да! Сначала я было подумал, что они испугались какой-нибудь болезни и поэтому были вынуждены уйти. Но потом наткнулся на удивительнейшую вещь. Идите за мной, вы сами все увидите.
Гном куда-то бодро зашагал. Немного помедлив в надежде, что им все же не придется вставать и идти на экскурсию, кузнец лениво поднялся на ноги, подавая остальным пример. Устало закатив глаза, Ральдерик нехотя сделал то же самое, по пути дергая Шуна за рукав, чтоб тот перестал изображать живую заинтересованность в процессе готовки и не отлынивал от добровольно-принудительной прогулки до местной достопримечательности. Филара осталась, сославшись на занятость. Дунгаф маячил уже где-то далеко впереди, так что трем юношам пришлось прибавить шаг, чтоб его догнать.
— Смотрите сюда, — гном указал пальцем в сторону какого-то котлована, носившего на себе свидетельства недавних раскопок.
Подойдя к краю ямы, друзья заглянули внутрь. На дне ровным строем лежало большое количество маленьких человеческих скелетов. Шун пораженно присвистнул и присел на корточки, чтоб лучше разглядеть детские останки.
— Я потрясен, — произнес герцог. — Тебе понадобилась всего ночь на то, чтоб разрыть такую большую братскую могилу…
— Ну и что это значит? Почему это опровергает твое предположение о страшной болезни? — не понял иролец.
— Их убила не болезнь. Их убили люди, — будничным тоном поведал гном. — Если вы обратили внимание, у них у всех пробиты черепа в области правого виска. И вот здесь начинается самое интересное! Видите ли, вся культура имерба так или иначе связана с человеческими жертвоприношениями, так что, с одной стороны, в этой находке нет ничего удивительного. Например, можно было б предположить, что по случаю какого-нибудь религиозного праздника местные жители захватили близлежащую деревеньку, а всех жителей кинули на алтарь.