— Но?
— Но это не так! Посмотрите, с какой заботой, я бы даже сказал любовью, захоронены тела! Они не разделаны, не съедены, а то, что осталось в результате, даже не свалено в кучу на местной помойке.
— Меня сейчас стошнит, — сообщил окружающим Шун, никогда прежде не слышавший о некоторых популярных человеческих обычаях.
— А все дело в том, что это были дети из ЭТОГО города! Ровно тридцать детей, в возрасте от года до примерно десяти, насколько я могу судить по размерам костей. И еще, видите того, что лежит в середине? Так вот, у него на шее бусы. Если вы посмотрите барельефы на стенах храма, то увидите, что подобные бусы — доказательство принадлежности к королевской семье! Поразительно, правда!
— Да уж… И что же все это означает?
— О! Это может означать очень многое. Но в целом, я могу сделать вывод, что однажды в городе случилось что-то очень серьезное, что безумно напугало его жителей. Наверняка они сначала пробовали много альтернативных способов, чтоб попытаться справиться с возникшей проблемой. Я практически уверен, что они принесли своему главному богу в жертву огромное количество врагов. Думаю, если хорошенько поискать в этом районе, то можно найти несколько уничтоженных городов и деревень. Но ничего не помогало. Тогда кто-то решил, что единственный способ все исправить — пожертвовать собственными детьми. Думаю, число тридцать не случайно. Возможно, они бросали жребий, потому что в таком крупном городе детей должно было быть намного больше. Сразу же после этого оставшиеся жители навсегда покинули поселение. Больше ничего точно сказать не могу. Я, конечно, похожу еще немного по округе, возможно, смогу найти что-нибудь еще…
Слова гнома всех потрясли. Думая, что же такое могло здесь произойти несколько столетий назад, что местные жители пошли на такие меры, компания вернулась к Филаре, все так же мирно сидевшей на террасе. Дунгаф, как и обещал, ходил от барельефа к барельефу, от статуи к статуе и выискивал детали, могшие пролить свет на те далекие события. От завтрака он отказался, так же, как и от ужина. Пока девушка доводила пищу до ума, Шун ей рассказывал, что они видели. Ральдерик с Гудроном молча лежали на нагретых солнцем камнях, смотрели на ползущие над головой облака и предавались тревожным мыслям. Прошлое этого места не давало им обоим покоя, и они вполне справедливо полагали, что нежелание животных заходить сюда уходило корнями именно в те времена.
— Я знаю, что это было, — сказала вдруг Филара, глядя в булькающий котелок.
— А? — удивленно повернул голову гендевец.
— Да. Я же говорила, что у меня дедушки — священники. Один из них как-то рассказывал о преимуществах своей религии над всеми остальными. Среди примеров, которые он привел тогда, чтоб убедить меня в никчемности иных верований, был один миф. Какой-то народ, дедушка сам не знал, как он назывался, считал, что иногда боги имеют обыкновение сходить с ума. Об этом можно было узнать по различным знакам, посланным им своим верующим. Не знаю, наверное, имеется в виду, что последней здравой мыслью божества является желание уберечь паству от самого себя. Если знаки были упущены, вышедший из-под контроля бог начинал уничтожать свой собственный народ, посылать на него всякие несчастья, типа засух, эпидемий, войн и так далее. Поэтому, пока не поздно, нужно было этого бога изолировать. Даже существовал какой-то особый ритуал, с помощью которого божество запечатывалось в собственном храме. Как раз в ходе его и было необходимо пожертвовать тридцатью детьми народа в возрасте до девяти лет. Потом требовалось покинуть свое поселение, основать новое как минимум в десяти днях пути от первого и избрать себе нового бога.
— Интересная версия, — отозвался Гудрон, обдумав услышанное. — Надо будет Дунгафу рассказать. Удивительно, что он об этом не знает…
— А это все правда? — поинтересовался Шун с опаской.
— Дедушка всегда утверждал, что это чушь собачья, — пожала плечами девушка. — В смысле, он был уверен, что детей действительно в ходе ритуала убивали, однако настаивал на том, что сумасшедших богов не бывает. Да и вообще, что других, кроме его собственного, не существует…
— Значит, в храме у нас за спиной не сидит бешеное божество? — на всякий случай уточнил юноша, заметно напрягшись.