Огромная черная собака выскочила из леса и молнией кинулась к скрестившей перед лицом руки для защиты от ветра и града камней рыжеволосой фигуре, все еще стоявшей в опасной близости от храма. Пес сбил Шуна с ног и за шиворот оттащил его в сторону, где и приготовился охранять. Дунгафа видно не было. Филара тем временем выбралась из-под Ральдерика и попыталась остановить у него кровотечение. Юноша был бледен и не приходил в себя. Кровь залила ему пол-лица и пропитала волосы.
В этот момент у божества кончилось терпение. Остатки купола все так же беззвучно разлетелись во все стороны, и вслед за заметно увеличившимися в численности лапками показались огромная, весьма зубастая и покрытая определенной разновидностью меха, голова. Раскрылись крылья. Скорее всего, существо заревело. Звуки по-прежнему не достигали ушей, однако, судя по тому, как друзей прибило к земле и ударило по ушным перепонкам, бог именно заревел. Причем очень громко. Размеры разрушений возросли еще больше. Некоторые до недавних пор относительно целые дома буквально истаивали на ветру. Так что теперь была очередь девушки закрывать собой друга от мелькавших в воздухе камней и деревьев. Гудрон в отчаянии сполз на землю рядом с Геранью. Подивившись тому, что не испытывает никаких чувств и эмоции, кроме странной пустоты внутри, он стал ждать неизбежного.
В этот момент до его слуха донеслось мелодичное звучание. Юноша, уже начавший привыкать к окружавшему безмолвию, вздрогнул от неожиданности и поднял голову. Возле него стоял мальчик лет шести-семи в коротких кожаных штанишках и сшитой из беличьих шкурок курточке. Сосредоточенно закрыв глаза, он играл на дудочке. У него были блестящие прямые черные волосы до ушей и густая челка. Пока иролец глядел на ребенка и думал, откуда тот взялся, и успеет ли он убежать, до его слуха донесся еще один звук: стук прыгающего по земле мяча. Медленно обернувшись, кузнец увидел совсем маленькую девочку, бегущую за коричневым кожаным мячиком, совершенно не обращая внимания на творившееся вокруг безобразие. У малютки также были черные прямые волосы, собранные в два коротких забавных хвостика. Потом раздался смех, и прямо из воздуха появились еще две девочки примерно восьми лет от роду. Они плели венки из диких лесных цветов и о чем-то говорили на непонятном гортанном языке. А детей становилось все больше. Три маленьких мальчика в коротких штанишках дрались и что-то друг другу кричали. Возле обломков одной из статуй сидело дитя неопределенного пола и надрывно плакало. Рядом с ним материализовалась девочка, взяла его на руки и принялась успокаивать, кидая полные неодобрения взгляды на дравшихся ребят. В одиночестве стоял застенчивый мальчик, одетый богаче остальных детей. Его голову венчала вышитая шапочка, а на шее висели бусы, по словам Дунгафа указывавшие на принадлежность к королевской семье. Видимо, ребенок стоял перед дилеммой. С одной стороны он помнил, что он — будущий правитель и ему положено вести себя величественно, но с другой — ему явно хотелось пойти к остальным детям, а если повезет, то и присоединиться к драке. Его душевные терзания разрешились тогда, когда в него швырнула своим мячиком девочка с хвостиками, и принцу пришлось отбирать у нее свою шапочку. Гудрон почувствовал, как кто-то дергает его за рубашку. Возле него стояло примерно пятилетнее дитя и требовательно глядело ему прямо в глаза. Оно было одето в короткое шерстяное красное платьице. Как и большая часть этих детей, девочка была боса. Малышка, убедившись, что кузнец на нее смотрит, отпустила его одежду и пухлым пальчиком указала на Герань, при этом что-то спрашивая.
— Я не понимаю, — потрясенно выдавил из себя парень, не слыша собственного голоса.
Девчушка обиженно надула губки, погладила неподвижного коня, на прощанье пнула ирольца и утопала прочь. Разваливавший своими ударами каменные дома ветер, казалось, не существовал для этих детей. Они были вне этого мира, и все его неурядицы, в том числе освободившийся бог, не имели для них никакого значения. Кузнец посмотрел на своих друзей, чтоб убедиться, что ему все это не кажется и что те видят то же самое.