— Ну, как? — дворянин при виде девушки вопросительно указал пальцем на свое лицо и мокрые волосы.
— Красивый, красивый, — не глядя, отозвалась та, окуная котелок в воду.
— Я серьезно спрашиваю!
— А я серьезно отвечаю, — Филара все-таки отвлеклась на ждущего ответ Ральдерика и критически его оглядела. — Я ж говорю, красивый. Почти все смыл.
— Надеюсь, ты сказала правду, — герцог для страховки принялся снова полоскать волосы в ручье, окончательно истребляя легкий розовый оттенок.
Пока котелок отмокал в ледяной воде, девушка сидела на берегу, обхватив колени, и с задумчивой печалью глядела на друга.
— Спасибо тебе, — тихо сказала она после длительной паузы.
— За что?
— За то, что опять меня спас.
— Я ж говорю, видимо, судьба у меня такая. Раз уж ты такая беспомощная и неуклюжая, что даже не можешь вовремя увернуться.
— Не такая уж я и неуклюжая, — обиженно покраснев, возразила Филара и отвернулась.
— Да? Тогда почему все всегда заканчивается тем, что я ранен и истекаю кровью?
— Всего-то два раза… — окончательно смутилась собеседница.
— А тебе мало?
Филара не ответила.
— Вот-вот. Молчи-молчи. Ты вообще, как приличная девушка, теперь за меня выйти замуж должна бы по совести…
— А? — удивленно подняла голову Филара.
Но Ральдерик уже полностью ушел в свои заботы, и она так и не разобралась, говорил он серьезно или шутил.
Вскоре после этого отряд пошел дальше. Случившееся наложило на путников свой отпечаток. Они были сильно выбиты из привычной колеи, потрясены, растеряны и слегка оглушены. Так и брели в тоскливом молчании в произвольно выбранном направлении. Никто толком не понял, что с ними случилось или едва не случилось. Самым осведомленным был Гудрон, но и он затруднялся сказать точно, что значило все им увиденное. Тем более что досмотреть разыгрывавшееся действо до конца ему не удалось. Впрочем, его никто особо и не расспрашивал, потому что думать об этом не хотелось. Делать вид, что ничего не произошло, долго тоже не получалось. Так и ехали они, пробираясь сквозь заросли, и не знали, как начать разговор. Наконец, кузнецу надоело затянувшееся тягостное молчание, и он просто вывалил все, что видел. После его рассказа, слушатели почувствовали себя еще оглушенней и неуютней. Им еще сильнее захотелось подальше отъехать от места событий, чем они и не преминули заняться, непроизвольно подгоняя коней.
Лес оказался больше, чем они думали. Друзьям пришлось по нему ехать еще в течение недели. За это время ничего неожиданного с ними больше не происходило. Уже к вечеру первого дня один только Дунгаф не вернул себе нормального расположения духа. Это не произошло ни на следующий день, ни через семь. Он все никак не мог себе простить, во-первых, того, что неизвестное божество не без его помощи таки вырвалось из векового заточения, во-вторых, разрушения уникального архитектурного комплекса. Сложно сказать, что из перечисленного огорчало его сильнее. Всю эту неделю гном был крайне неразговорчив, необщителен и печален. Как говорится, «тише листвы, ниже травы».
Собака исправно поставляла дичь, так что в рационе заметно прибавилось мяса. Было замечено, что несчастное животное, видимо от отчаяния, стало откликаться на «скотина». Шуну сделали внушение, что он очень некрасиво себя ведет по отношению к преданному псу. Поддавшись на уговоры, он все же снизошел до того, чтоб согласиться дать «питомцу» нормальную кличку. Так что на весь следующий день у путников было верное занятие: все-таки придумать имя для собаки — дело ответственное и непростое. Варианты Пуховичок и Злобный Душитель, к величайшему разочарованию «родственников» были отвергнуты сразу же. Так же, как и Мдумлюкзаваралакр (на секунду из депрессии показался Дунгаф) и Пожиратель-Трупов-Невинноубиенных (очередной «шедевр» кота). Нужно было видеть облегчение на собачьей морде, когда очередная кличка браковалась и не подлежала дальнейшему рассмотрению. В результате долгих споров, раздумий и душевных метаний, было решено остановиться на Чупоне. Что такое «Чупоня», никто не знал. Почему-то было решено, что это имя идеально подойдет разом пригорюнившейся собаке (она уже успела раскатать губу на «Короля Георга XIII). Однако, взвесив на мысленных весах клички Чупоня и Скотина, пес однозначно голосовал за первый вариант. «Все познается в сравнении», — мрачно подумал он и согласился на Чупоню, раз уж у любимого хозяина было так туго с воображением. Эта неделя для него вообще удалась. Однажды Шун даже опасливо похлопал его по голове. Правда, перед этим он долго ходил кругами, убеждался, что его никто не видит, и собирался с храбростью. А потом тут же отдернул руку и отбежал на приличное расстояние. Но все равно, это был огромный шаг вперед в налаживании дружеских отношений.