— К тому же с вами такая симпатичная девушка. Как бы с ней чего не произошло… А то мало ли что в лесу случиться может?..
При этих словах у Шуна опасно сверкнули глаза и, прежде чем кто-либо успел что-нибудь понять, он пронзительно призывно свистнул. Разбойники с удивлением и опаской поглядели друг на друга, путники так же посмотрели на чего-то ожидавшего кота. Через пару секунд возле Герани выросла огромная черная собачья туша с высунутым из пасти длинным розовым языком.
— Позвольте вас познакомить, — юноша спрыгнул с лошади и встал возле зверя под неверящими взглядами друзей. — Это Потрошитель-Душегуб. Мой пес.
При этих словах офигели все. Разбойники не понимали, как такая огромная псина сумела прокрасться мимо них незамеченной. Четверо людей и гном, ради такого случая даже обретший интерес к реальности, не могли поверить, что жуткий кинофоб провозгласил собаку своей, спокойно стоит рядом с ней и даже вальяжно почесывает «питомцу» холку. Чупоня тоже был удивлен до глубины души. Главным образом тем именем, которым был представлен. Вопросительно повернув голову, он с недоверием и непониманием обернулся к хозяину.
— Как вы могли уже заметить по его виду, это жестокий, кровожадный, изворотливый и невозможно сильный зверь, — вдохновенно врал Шун, не обращая внимания на все увеличивавшиеся глаза готовой прослезиться собаки. — Однажды на моих глазах он задрал медведя-шатуна. Про волков я даже и не говорю, потому что нам давно стало скучно их считать. Знаете ли, когда ты такой большой, еды нужно много… Очень много… А в этом лесу, как назло, ничего крупнее варафел мы пока не встречали. Песик недоедает. У меня прямо сердце кровью обливалось всю эту неделю, глядя, как он вынужден перебиваться этой мелочевкой.
Главный разбойник стрельнул взглядом на спутников «счастливого собаковода». Смесь ужаса и неверия, с которыми те глядели на ленивое поглаживание широкого честного собачьего лба, он истолковал ошибочно. Заметив напряжение и опаску, с которой их главарь следил за показательно добродушным псом, остальные бандиты тоже пришли к выводу, что, очевидно, эту зверюгу стоило побаиваться.
— Вот только пугать нас не надо, да?! — воинственно гаркнул один из второстепенных разбойников и на всякий случай слегка попятился, крепче обхватывая рукоятку своего ржавого кинжала, которым он до этого угрожающе потрясал.
— Еще раз повторяю, — размеренно произнес предводитель разбойников, не спуская настороженного взгляда с опечаленной собаки. — Сопротивление только добавит вам проблем. Просто отдайте нам все деньги и ценности, и я гарантирую, что вас никто не тронет. Нас много. И перед собой вы сейчас видите лишь малую часть. Ваше животное, даже если оно и правда такое, каким вы его описываете, вам не поможет.
— Ну, животное-то будет не одно, — задумчиво потирая подбородок, протянул Ральдерик.
— И еще, — холодно прищурился Шун, обнимая опешившего зверя за могучую шею. — Потрошитель-Душегуб не знает пощады по отношению к моим врагам. Он прямо звереет, когда видит, что на меня кто-нибудь косо глядит или говорит обо мне гадости. Страшное зрелище. Мои друзья не могут на это смотреть. Их сразу начинает тошнить. К счастью, мой пес приучился либо съедать, либо закапывать трупы. Ведь так?
Чупоня с сомнением посмотрел на хозяина, как бы опасаясь за его психическое здравие, напоролся на не предвещающий ничего хорошего в случае неправильного ответа взгляд золотистых глаз и тихонько гавкнул в знак согласия. Подумав еще немного, для убедительности слегка утробно порычал и угрожающе шагнул вперед.
— Очень жаль, — вздохнул разбойник. — А я ведь пытался договориться по-хорошему…
С этими словами он кивнул кому-то из своих помощников. В воздух взвилось несколько стрел. Однако ни одна из них не достигла цели: часть упала на землю, разрубленная мечом герцога, часть просто пролетела мимо. Однако наибольшее впечатление на нападавших произвела судьба тех трех, что были направлены в собаку и ее хозяина. Как завороженные, разбойники смотрели, как пес, успевший поймать их пастью, флегматично похрустывает оперением и проглатывает «добычу» вместе с наконечниками. Шун на долю секунды было опешил, но тут же взял себя в руки и сделал вид, что к подобному уже давно привык. Остальные путешественники негласно решили воздержаться от каких-либо акций и позволить другу резвиться, как его душе угодно, до тех пор, пока дело не примет совсем уж критический оборот. Доев стрелы, Чупоня довольно гавкнул и вильнул хвостом. Спохватившись, зарычал и ощетинился. Разбойники вздрогнули, переглянулись и разом кинулись на своих жертв.