— Давай быстрее! — громко зашипел герцог, переводя взгляд с фигуры на эшафоте на сжавшегося в комок чародея и обратно.
— Я не могу, — пискнул тот. — Слова забыл…
— К черту усыпление! — схватился за голову дворянин. — Давай что-нибудь другое!
Тем временем глашатай как раз закончил перечисление «ужасных травм», полученных Его Лордством. Здесь уж Шун не удержался и хрипло захохотал, не придавая значения боли. Стражники напряглись, однако с места не сдвинулись, предоставляя приговоренному возможность посмеяться последний раз в жизни.
— Что другое?! — еще тише пропищал волшебник.
— Огонь! Взорви тот дом! — в отчаянии Гудрон ткнул в небольшой домик, расположенный ближе всего к эшафоту. — Начнется паника, люди попытаются убежать. Им будет не до Шуна. Мы успеем его оттуда забрать.
— Слишком далеко! Я не могу действовать на такое расстояние… К тому же могут пострадать горожане!
А зачитывание не очень длинного документа подходило к концу. Юноша с все возрастающим отчаянием шарил глазами по толпе, в надежде увидеть знакомые лица. Все чаще его взгляд останавливался на большом топоре и мрачном палаче, небрежно державшем его на плече.
— Ну а левитацию ты можешь?! — герцог принялся трясти непутевого мага за грудки. — Ты можешь банально его оттуда отлевитировать за пределы города или хотя бы к нам?!
— М-могу, — клацая зубами, заверил Лалез, нервно задергивая рукава. — Отпустите меня только. Я не умею колдовать, когда меня трясут.
Ральдерик послушно разжал руки, чародей судорожно принялся бормотать заклинание.
Глашатай закончил читать и кивнул палачу. Тот подошел к Шуну и что-то ему тихо сказал, указывая кивком головы на плаху. Тот ощутимо вздрогнул, посмотрел в безразличные глаза человека с топором в руках и еще раз в панике окинул взглядом людей, пришедших посмотреть на его смерть. Потом он, кажется, пришел к какой-то мысли, слегка успокоившей его, и уверенно шагнул вперед. Маг бубнил все быстрее, сильно опасаясь, что не успеет дочесть заклинание.
— Сделайте же что-нибудь! — вскрикнула Филара, рыдая.
Герцог кинул полный ненависти взгляд на мокрого, дрожащего и невнятно бормочущего волшебника, мысленно измерил расстояние от себя до эшафота и со словами: «К черту все!», — метнулся вперед, на ходу выхватывая меч. Гудрон немного застопорился, не зная, что ему делать. В этот момент на солнце бликануло лезвие занесенного топора. Рыжий мальчишка с головой на плахе удивленно заморгал, заметил бежавшую в его направлении фигуру с клинком и грустно усмехнулся. В последний момент, прежде чем топор опустился, кузнец успел прижать лицо девушки к себе, и ее полный боли и отчаяния вопль потонул в его груди и улюлюканье толпы. Одновременно с этим было закончено заклинание левитации. С диким мявом от крыши здания, располагавшегося за эшафотом, оторвалась и скрылась в утреннем небе кошка. Через пару минут, живая и невредимая, она шлепнулась на землю за городской чертой. До глубокой старости ее мучил вопрос, что же с ней тогда такое случилось?
16
Филара уже второй день неподвижно лежала на земле, свернувшись клубочком, и пустыми глазами смотрела в пространство. В ее кулаке были зажаты самодельные бусы из киридских ракушек, нанизанных на простую белую нитку. Она не разговаривала, не ела и не плакала.
На свежем холмике лежал букет успевших пожухнуть цветочков и самый большой и красивый камень, который товарищи только смогли найти. На то, чтобы выкупить тело друга, ушли последние деньги. Его похоронили вдали от города, под раскидистой сосной на границе с лесом, откуда они совсем недавно так неудачно вышли. Казалось, девушка не осознавала происходящего. Она утратила связь с реальностью практически сразу же после гибели Шуна, и с тех пор походила скорей на куклу, чем на человека.
— Нам пора идти дальше, — сухо бросил Ральдерик, не глядя в заплаканные глаза Гудрона с Дунгафом.
Кроме Филары, только он не проронил ни слезинки. Фактически все проблемы и принятие решений теперь лежали на нем. Остальные были просто не в состоянии делать хоть что-нибудь.