— Скажи, ты ведь смыслишь в амулетах? — поинтересовался он, указывая на многочисленные подвески оккультного характера, висевшие у девушки на шее.
— Ну… В какой-то степени, — ответила та, помешивая свое варево. — Не сказала бы, что разбираюсь хорошо, но я этим интересовалась, поэтому что-то сказать могу.
— Отлично. Тогда, может быть, ты знаешь эти?
— Давай, — Филара отложила ложку и высыпала содержимое протянутого мешочка себе на колени.
Заинтересованный Ральдерик тоже подошел послушать.
— Так, — девушка перебирала резные фигурки, странные камушки с непонятными символами и все остальное, что, по мнению Юлады, подпадало под определение «амулет». — Это я не знаю… Это тоже… А это — звезда с восемью лучами — талисман, способствующий духовному очищению и защите от одержимости злыми духами
— Какого же хорошего мнения его хозяин был о Валене, — съязвил герцог.
— Это я вижу впервые. Так, вот это — священный енот с тростником. Он помогает при боли в пояснице. Дальше амулет для успешного протекания родов…
— Подумать только, какой заботливый драконоборец…
— Вот этот символ помогает в битве с драконами…
— Выброси его, он не работает.
— С чего ты взял? — поразилась Филара.
— Своему предыдущему владельцу он явно не помог.
— Не знаю. Тоже не знаю. Руна счастья. Очень могущественный талисман для привлечения богатства. А вот это интересно. Мужской талисман, который якобы способствует привлечению девушек…
— Дай его сюда, — Ральдерик бесцеремонно забрал круглую металлическую блямбу с изображением непонятно чего и сунул себе в карман.
— Предупреждаю, у него есть один побочный эффект, — усмехнулась повариха. — Человек, его носящий, сам теряет к ним всякий интерес. Многие на этом прокололись.
— Что ж ты сразу не сказала?! — герцог спешно вернул амулет Филаре.
Больше ничего особенного не было. Еще несколько символов девушка знала, они в основном выполняли защитные функции. Кони лениво щипали травку. Путники тоже собирались обедать. На этот раз гендевец решил не выпендриваться и попытаться хотя бы попробовать кулинарный шедевр юной хозяйки. Никто не решился вдаваться в подробности состава, предпочтя оставаться в неведеньи.
Потом они отправились дальше. Проехали еще несколько деревень, таких же мелких, как и первая. Местные жители точно так же чесали головы, пожимали плечами и не говорили ничего конкретного. Впрочем, один из крестьян обронил фразу, что они в жизнь господ не вмешиваются, «чай у тех у самих голова есть, чтоб свои дела делать, а нам лишь бы корова доилась, да репа росла сочная». Он потом горько жалел, что не удержался от этого высказывания: подозрительный герцог буквально вытряс из него признание, что большая телега действительно проезжала туда и обратно пару недель назад. Удостоверившись, что они вроде бы едут в верном направлении, «герои» двинулись дальше.
Приближался вечер. Тени стали длинней и гуще, все следы ночного ливня почти испарились, лишь редкие лужицы напоминали о недавнем разгуле стихии. Вдоль дороги снова показались деревья, сначала редкие, потом все более и более частые. Слева от тракта виднелась вполне уютная рощица. Оттуда доносилось журчание ручья.
— Ой, можно я пойду воды наберу? — попросила Филара, — Я свою флягу уже выпила…
— Подожди до привала, — буркнул Ральдерик. — Все равно скоро надо будет на ночь устраиваться. Тогда и наберешь.
— А вдруг там, где мы остановимся, источников не будет? — резонно возразила девушка. — Можете со мной не ездить. Я быстро. Туда и обратно. Вы и соскучиться не успеете…
— Что верно, то верно, — тихо брякнул герцог под негодующим взглядом Гудрона. — Если так хочешь — езжай. Только ждать мы тебя не будем. Потом самой догонять придется…
— Догоню уж как-нибудь… — отозвалась Филара, обиженно зыркнув на герцога и сведя Герань с дороги.
Бодрой рысью конь устремился к лесочку, довольно фыркая и предвкушая водопой. Остальные путники продолжили свое вялое путешествие по утоптанному пути. Лошади еле плелись: торопиться особо было некуда, никто их не подгонял. Неветерок лениво хлопала ушами, сгоняя сонных мух. Неожиданно Мерзавец напрягся, остановился, стал обеспокоено вертеть головой, храпеть и метаться. Лошадка кузнеца тоже вдруг занервничала и принялась затравленно озираться.