Выспавшаяся по дороге, поэтому самая бодрая из всех, Филара отправилась искать какой-нибудь мало-мальски приличный ручеек, справедливо полагая, что хоть один да должен впадать в болото. Шуна, как обладавшего самым острым зрением в отряде, послали искать дрова. Им обоим улыбнулась удача. Девушка нашла не только источник, но и какую-то запруду, в которой не преминула искупаться сама, пока никто не видел, и тщательно помыла Герань. Закончила она к тому моменту, как поисковая экспедиция в лице кузнеца, обеспокоенного ее длительным отсутствием, ее нашла. Филаре набрали котелок чистой воды и отправили готовить, а Гудрон с Ральдериком, который очень быстро прознал о возможности помыться и радостно примчался, позабыв об усталости и твердом намерении немедленно завалиться спать, занялись водными процедурами.
К моменту возвращения девушки в лагерь там уже бодро потрескивал костерок, разведенный умелым Дунгафом. Шун, хотя до ближайших зарослей было очень далеко, умудрился откуда-то приволочь целое дерево. К водоемам он относился крайне подозрительно, поэтому не торопился разделять общего возбуждения по поводу купания.
Когда через некоторое время все собрались вокруг огня, уже наступила ночь. Все небо было усыпано звездами, огромными и яркими, освещавшими это безлюдное и всеми забытое место. Нормального ужина не получилось: Филара решила ограничиться «вредными бутербродами», потому что готовить впотьмах после утомительного путешествия у нее не было ни малейшего желания. Собственно, возражений не последовало. Все сидели кружочком вокруг пламени и молча потягивали горячий отвар из какой-то травы, найденной девушкой поблизости. Несмотря на усталость, идти спать никто не торопился. Все находились в том состоянии, когда сознание еще пока сопротивляется сну, но дрема все равно мало помалу одерживает верх. Филару даже не пытались остановить, когда она принялась терзать свой музыкальный инструмент, напевая какую-то якобы древнюю балладу о поющих звездах, гибнущих героях и павших на заре времен городах. Эта песня даже показалась слушателям красивой и крайне актуальной. Ночь выдалась прохладной, поэтому все стремились сесть поближе к огню или хотя бы друг к другу. Отблески пламени плясали на лицах, придавая сидевшим фигурам эпический вид. Потом кто-то начал разговор о доме и семье.
— Я родителей почти не помню, — Гудрон обхватил кружку обеими ладонями и подул на горячий «чай». — Они умерли, когда я был совсем маленьким. От болезни. В тот год зима выдалась холодной, а они вдвоем пошли в лес за чем-то. Если не ошибаюсь, хотели мне на праздник ёлку принести, чтобы в доме пахло хвоей и свежим снегом. Замерзли и заболели. Воспаление легких. Никто не смог помочь. Поэтому меня растили все, у кого было в тот момент свободное время. То есть фактически вся Ирола.
— А у меня оба старика живы, — отозвался Ральдерик, кутаясь в плащ. — Герцог и герцогиня Заренги лам Гендевские. Отец человек суровый и решительный, боюсь представить, что будет, когда он узнает, в какую опасность я поставил Заренгу. Он ведь сначала меня убьет, потом принца, потом мобилизует все население в ополчение и войско, а затем… А затем будет биться до последней капли крови. Как своей, так и чужой. Так что, если я не добуду голову дракона, мое герцогство станет частью Велии ценой огромных жертв. Скорее всего, отец проиграет, но король и все остальные надолго запомнят как его, так и всю грядущую войну. Им еще кошмары по ночам сниться будут с папой в главной роли…
— Зачем же так пессимистично? — попытался подбодрить дворянина иролец. — До Нового года еще далеко. Успеешь найти и убить какое-нибудь чудище, принесешь этому принцу его голову, и все твои проблемы решены! Так что никакой войны не будет, никто не погибнет, а твой отец, возможно, даже не узнает, что могло произойти…
— Ну, это, конечно, надо было умудриться. Проворонить собственное герцогство, — встрял не в меру тактичный кот. — Хотя, чего от тебя еще ожидать?
— Шун! — с нажимом позвал Дунгаф, сурово глядя на юношу поверх очков.
— А что такого? — не унимался тот. — Я больше скажу: в случае этой войны не только твоего батю не забудут. Ты тоже навечно останешься в людской памяти, как образец беспросветной глупости и человек, по чьей вине погибло огромное количество ни в чем не повинных людей и героический отец.
Филара дернула его за рукав. Поймав на себе предупреждающие взгляды окружающих, парень заткнулся, поняв, что сказал лишнее, и осторожно посмотрел на гендевца. Герцог молча глядел в огонь, никак не реагируя на окружающих.