— Нет предела моей благодарности, Ваше Высочество! — издевательским тоном произнес кузнец, снова глубоко кланяясь, — Даже и не знаю, что б я делал без Вашей милости!..
— Я же просила прекратить, — девушка нахмурилась сильнее. — Тебя что, так задевает, что я вышла замуж за другого?
— Ну что вы, Ваше Высочество! Я желаю вам всяческих благ в семейной жизни. Вы — принцесса, я — кузнец. Наивно было б полагать, что этот союз возможен. Вы ведь всегда хотели иного.
— Ты прав, — резко сказала Тальра. — Я была сыта по горло тем, что вынуждена самостоятельно шить и стирать для себя! Я — принцесса! ПРИНЦЕССА! И не должна помогать в огороде и выслушивать лекции об особенностях борьбы с капустными гусеницами!
— Вы должны ездить в украшенной золотой лепниной карете, смотреть на приветственно машущих руками подданных и жить во дворце, — продолжил за нее юноша. — Во дворце, а не в допотопном каменном замке, разваливающемся под порывами ветра. Вы должны носить шелковые наряды — этот материал всегда казался вам самым благородным, есть с серебряной посуды и быть замужем за прекрасным принцем. За неимением последнего подойдет и не совсем прекрасный лорд-мэр. Как говорится «Лучше синица в руках, чем журавль в небе». Я прав?
— А ты хорошо меня знаешь, — хмыкнула девушка, съедая еще виноградинку. — Все-таки не зря мы с тобой вместе росли…
— О, ну что вы, Ваше Высочество! Я не стою вашей похвалы… Этот вывод было сделать достаточно просто, увидев вашу карету, счастливых подданных и изобилие шелковых предметов вокруг.
— А что не так с моей каретой? — насупила брови принцесса.
— Сказать по правде, — задушевно начал Гудрон. — Мой хороший друг нашел ее абсолютно безвкусной. Такой экипаж может быть лишь у человека, который с детства мечтал о королевской карете, но нигде ни одной не видел, поэтому вообразил, что она должна вся сверкать и переливаться при езде. Непрактично, небезопасно и некрасиво. Зато ни у кого не возникает сомнений по поводу того, кто едет внутри.
Тальра сердито барабанила пальцами по столу, обиженно надувшись. Однако напомнив себе, что монархам положено проявлять милость и снисхождение по отношению к глупости неразумных подданных, спокойно встала и снова подошла к окну.
— Ты никогда не умел выбирать друзей, — сказала она через некоторое время.
— Кстати, о друзьях. Боюсь, в данный момент они по вашей милости томятся в тюрьме. Абсолютно незаслуженно, хочу добавить. И я был бы крайне признателен Вашему Высочеству, если б их немедленно отпустили.
— Посмотри сюда, — сказала девушка, не оборачиваясь.
Юноша послушно подошел и выглянул в окно.
Во дворе стояли Герань, Неветерок и Мерзавец. Дунгаф, абсолютно уйдя от мира, что-то быстро строчил в своей тетради, сидя на мешке с полным гномьим доспехом. Рядом Ральдерик демонстративно проверял сохранность и наличие всех своих вещей, пересчитывал деньги и нервировал расположенных рядом солдат всеми известными ему способами. На щеке у него был холодный компресс. Неподалеку Филара накладывала точно такую же примочку Шуну, угрожающе зыркавшему на любого, кому не посчастливилось посмотреть на «сестру». Тальра из-за занавески оглядела пеструю компанию. Окинула оценивающим взглядом девушку и, судя по выражению глаз, увиденное ей очень не понравилось. Раздраженно задернув шторку, она вновь прошествовала к столу. Гудрон за ней не последовал. Принцесса села на свой стул. Спустя несколько секунд поняла, что собеседник не собирался садиться или вставать напротив, а продолжал находиться у нее за спиной. Чтобы не выглядеть дурой, ей пришлось подняться и сделать вид, что она так и собиралась поступить изначально.
— Мне доложили, что ты легко в бою победил многих моих солдат, — более холодным тоном продолжила беседу Тальра.
— Это было нетрудно, — снова пожал плечами кузнец, сильно поднаторевший в искусстве нервировать людей, глядя на Ральдерика с Шуном.
— С каких это пор ты умеешь фехтовать? — прищурилась девушка.
— Много времени прошло с нашей последней встречи.
— Хм. А это забавно. Помнишь, я тебе говорила, что ты вряд ли способен на подвиг?
— Я не забываю об этом ни на день, — равнодушно заверил бывшую невесту иролец.
— Знаешь, а ведь я почти готова признать, что могла ошибаться!
Юноша ничего на это не ответил, просто продолжая спокойно смотреть принцессе в глаза. Беседа явно тяготила обоих, но никто не знал, как ее лучше закончить.