Люк нетерпеливо покачал головой. Ему вдруг опротивели все эти иносказания. В них не было ничего настоящего, это вам не посадка картофеля или бобов. Быть фермером гораздо легче, когда на глаз определяешь, удался урожай или нет. Но его мучил ещё один вопрос.
– Почему они так поступили? – спросил он. – Джейсон и Нина… Почему предали друзей? Товарищей-экснетов?
– А они никогда не были вашими друзьями, – резко возразил мистер Хендрикс. – Они появились в Хендриксе и Харлоу с одной-единственной целью: выявить и выдать полиции как можно больше бывших скрываемых детей. Они использовали тайное желание экснетов поделиться с кем-нибудь настоящими именами, которые им были нужны для предательства. Джейсон и Нина сами никогда не прятались. Они осведомители, подсадные утки.
– Но демографическая полиция назвала их нелегалами с фальшивыми удостоверениями… – заметил Люк.
– Полиция тоже умеет лгать, – мрачно ответил мистер Хендрикс. – Правительству выгоднее заявить, что они арестовали третьих детей, а не предателей.
Люк пытался переварить информацию. Нина, так страстно говорившая о третьих детях, Джейсон, рассказывавший о защите экснетов в Хендриксе… сами никогда не прятались? Только стремились навредить тем, кто им доверился?
Прожив всю жизнь на ферме, Люк и представить себе не мог такого коварства.
А теперь мистер Хендрикс и мистер Толбот хотели переправить его куда-то, где ему придётся даже труднее, чем в Хендриксе?
– Со всем уважением к другу, – кивнул мистер Толбот в сторону мистера Хендрикса, – замечу, что мы пока не знаем точно, как Джейсон и Нина начали работать на демографическую полицию и почему они попали в эти школы. Пока это только догадки. В конце концов они просто дети.
– Просто дети? – возразил мистер Хендрикс. – Думаете, только взрослые способны на такую подлость? Конечно, их кто-то направил на этот путь…
– Завтра я буду их допрашивать, – тихо перебил его мистер Толбот. – И я намерен вскрыть факты, которые мои коллеги из демографической полиции предпочли бы от меня утаить. Вероятно, этим двоим предложили за работу солидную сумму. Или… – Он горько засмеялся, – разве что они верят в правое дело, искренне преданы идее. Кто знает?
Люк задумался. Давным-давно, только познакомившись с Джен, он размышлял, прав ли демографический надзор, может, он действительно не имеет права существовать, есть пищу, нужную другим. Но Джен убедила его, что это неправда и все имеют право на жизнь. Несмотря ни на что. Но вдруг Джейсон и Нина действительно верили в то, что делают, даже среди врагов… так же, как верил в свою правоту мистер Толбот, обманывая демографическую полицию, хоть и работал в полицейском управлении.
Люк потер виски. Эта задачка для мозга казалась потруднее, чем экзамен по истории. Жаль, что все кругом притворялись и не были самими собой.
Часы в углу зазвенели серебристым перезвоном колоколов, размеренно пробили несколько раз. Люк посмотрел на циферблат, ему даже не пришлось считать удары: восемь часов.
– Ладно, – поднимаясь, сказал мистер Толбот, – собери вещи, пока остальные не вернулись с… как вы это называете? Идеологическая обработка? Сегодня же, чуть позже, я отвезу тебя в новую школу. Расскажу о ней по дороге.
– Нет, – ответил Люк.
Мистер Толбот и мистер Хендрикс взглянули на него озадаченно. Потом мистер Хендрикс засмеялся.
– Значит, вы придумали какое-то другое название, кроме идеологической обработки?
Мистер Хендрикс, очевидно, его неправильно понял. Люк мог притвориться, придумать какое-нибудь другое название для лекции, подтвердить, что именно это он имеет в виду, но дело было совсем в другом.
– Нет, – твёрдо заявил он. – Я не хочу уезжать.
Теперь мистер Толбот и мистер Хендрикс, полностью ошеломлённые, смотрели на него, разинув рты. Люк мог угадать их мысли: мол, мы ему дали новые документы. Дали место, чтобы спрятаться. Сегодня спасли жизнь. А он заявляет: «Нет»? Да как он смеет?
Люк вздохнул. Он и сам бы хотел знать, откуда такая решимость. Всего два месяца назад он покинул родной дом испуганным ребёнком, который и слово боялся сказать. Под чужим именем, в чужой одежде… своими остались лишь воспоминания. Но те воспоминания чего-то сто́ят, да и он сам тоже. Он не пешка на шахматной доске, движимая по чужому плану.
Люк размышлял, чего добился в Хендриксе, не о том, как помог перехитрить Джейсона, а о саде, новых друзьях, подготовке к экзаменам.
«Джен, ты бы мной гордилась», – подумал он.
Теперь он пытался придумать, как это объяснить мистеру Хендриксу и мистеру Толботу.