Ближе к полудню меня вызвали в отдел кадров. Из просторного кабинета незнакомая женщина провела меня в крошечное помещение, спрятанное за высоким шкафом, незаметное при входе. Внутри стоял старый компьютер, стол и два стула. Женщина уселась за монитор, указав мне на место напротив. Я с недоумением оглядывался вокруг – голые стены тёмно-коричневого оттенка, а тусклое освещение создавало мрачную, почти гнетущую атмосферу.
Она что-то быстро набирала на клавиатуре и спрашивала моё имя. Я почувствовал холодок сомнения – как она может не знать моё имя, если только что вызвала меня к себе? Через несколько минут она безразлично сообщила, что я свободен. Директор отпустил меня пораньше: рекомендовал отдохнуть, заметив, каким истощённым я выгляжу.
Меня это насторожило – отгулы и больничные не приветствовались, но у меня не было выбора, и я согласился. Интересно, что будет завтра?
19 28 18 авг июля?
Впервые меня не тревожили сновидения, в которых я слышал чужие имена, но даже после долгого сна, я проснулся разбитым и опустошённым. На голове было ощущение чугунного обруча, который невыносимо сдавливал виски. Нехотя, я направился на работу.
На проходной мой пропуск внезапно отказался срабатывать. Обратившись к охраннику, я попытался объяснить ситуацию, но тот в ответ пожал плечами и сказал, чтобы я обратился к руководству. В телефонной книжке я отыскал номер заместителя директора.
Пока ждал у проходной, мимо меня проскальзывали коллеги. Никто со мной не здоровался, да и мне тоже было не с кем – почти весь состав сменился на совершенно незнакомых мне людей. Они же, словно старые друзья, приветливо обменивались словами. Выглядело это настолько естественно, будто они знакомы друг с другом многие годы.
Через двадцать минут ко мне спустился «Анатолий Евгеньевич» и спросил: «А вы кто?» Мне хотелось задать ему тот же вопрос. Пытаясь сохранять холоднокровие, я стал объяснять ему, что работаю здесь, но, когда он спросил моё имя, я с трудом вспомнил и промычал: «Арсений...» – и тут же забыл фамилию. Меня это повергло в дикий ужас, и я в панике бросился прочь.
На улице я столкнулся с женщиной из отдела кадров – она притворялась, будто не знает меня, но по её взгляду мне стало понятно, что это не так. В отчаянии я кричал и тряс её за плечи, требовал объяснений. В этот момент вмешался охранник и без лишних слов вытолкал меня за ворота.
Вечером я дозвонился до друга, но столкнулся с таким же холодным тоном, как у Анатолия Евгеньевича, когда Толик спросил, кто я и откуда у меня его номер. Я пытался напомнить ему о нашей дружбе, о том, как мы познакомились и как вместе сплавлялись на каяках. Толик лишь с удивлением спросил: «Лёха, ты чего звонишь? Минуту назад в туалет же ушёл!» Внезапно в телефоне я услышал мужской голос, после чего Толик вспылил: «Не знаю, кто ты, но засунь подальше себе свои шутки, урод», и бросил трубку.
Последней надеждой оставалась мама. Мы давно с ней не общались, но она-то точно должна узнать родного сына! Она взяла трубку, но, когда я всё рассказал и попросил о помощи, сбросила вызов. Больше я не смог до неё дозвониться – вместо звонка звучали короткие гудки, как будто меня заблокировали.
Я ощущаю, как меня медленно стирают из этого мира. Боюсь, что скоро меня вовсе не станет, и я забуду...
2.. ? ил.. ав..?
Кто я…?
Конец