– Я уйду, если ты хочешь побыть одна.
– Никто по-настоящему не хочет быть один, – тихо сказала Таисса.
– Даже если я здесь, чтобы дать тебе очередной приказ отравить Элен?
– Ты его не дашь, – уверенно сказала Таисса. – Ты знаешь, что я этого не сделаю.
– А было бы куда проще, если бы сделала, – негромко сказал Дир. – Если бы ты была воином, а не перепуганной девочкой.
– В моей реальности, – так же тихо сказала Таисса, – ты смог понять эту перепуганную девочку и обогреть её. Ты вколол себе нанораствор, чтобы меня защитить, и мы не раз спасали друг другу жизни. Возможно, не быть воином не так уж и плохо?
Дир опёрся на поручни рядом с ней, и некоторое время они молчали.
– Представь, что где-то в параллельной вселенной погиб я, – произнёс он. – Тьен. Александр. Твой отец. Ты попадаешь оттуда сюда – и здесь мы живы. Все мы. Скажи, ты захочешь вернуться туда, где нас нет и больше не будет? Или всё-таки захочешь подарить нам жизнь, пусть и дорогой ценой?
На миг сердце Таиссы дрогнуло. Но она всего лишь покачала головой.
– Это гипотетический вопрос. Помнишь, как ты сказал, что не любишь гипотетических вопросов? – Она невесело усмехнулась. – Я тоже не очень-то их люблю.
– А я бы очень хотел узнать ответ, – в тон ей сказал Дир, глядя на неё. – Может быть, мне нужно узнать ценность моей жизни для кого-то, кто только что дал мне в зубы.
Секунду они смотрели друг другу в глаза. А потом Таисса отвела взгляд.
– Я не знаю, – проговорила она. – Мне страшно об этом думать. Если бы я начала взвешивать свою любовь к тем, кто остался жив в той реальности, и к тем, кто погиб там, но выжил здесь, это бы уже была не я. Я… я просто люблю.
– Но не меня.
– И тебя тоже. Ты же знаешь.
Настала очередь Дира отводить взгляд.
Таисса коснулась кольца с гравировкой.
– Наверное, мы делаем это от беспомощности, – тихо сказала она. – Эффектные жесты, маленькие ювелирные чудеса. Мы просто не знаем, как иначе. Как, когда ты хочешь меня спасти, но долг предписывает иное? Как, если я не хочу стирать эту реальность, но обязана это сделать?
Дир кивнул:
– Боюсь, романтическим ужином здесь действительно не обойтись. Ты сильно меня ненавидишь?
– За Викторию? – Таисса с грустью посмотрела на него. – Я в ужасе. Но я прекрасно понимаю твои причины. Вы проигрываете: общемировое внушение – ваш единственный шанс. А… – перед тем как упомянуть запретную тему, она запнулась, но рядом никого не было, – внушение, которое ты сделал мне – последний предохранитель перед уничтожением твоего мира.
Таисса вздохнула.
– Глупо выглядит, правда? Мы с понимающими взглядами наносим друг другу смертельные раны и с извиняющимся видом раскланиваемся при этом.
– Когда ты врезала мне от души, это было хотя бы честно, – тем же тоном сказал Дир.
– Но если ты попробуешь меня поцеловать, это будет худшим на свете лицемерием.
Пальцы Дира сжались на поручнях так, что смялся металл.
– Целовать Вернона Лютера тебе это не мешало.
Таисса слабо улыбнулась:
– Ты ревнуешь? Серьёзно? У вас обоих нет ни малейшей причины меня любить. Я девочка из ниоткуда, нас ничто не объединяет, даже общая цель. Ну, то есть объединяет до определённого момента. Но потом наступит смертельное противостояние, чья-то гибель, безнадёжная атака… худшее, что только может быть.
Дир медленно разжал пальцы.
– И это всё равно неважно, – негромко сказал он. – Я не чувствую и не помню ничего из твоей реальности, не помню свою первую любовь, твои глаза, твои волосы. Твою улыбку: я впервые увидел её здесь. Но, наверное, некоторые инстинкты не переспоришь. Я не могу не испытывать чувств к тебе.
– А я к тебе, – просто сказала Таисса. – Но это ничего не меняет, правда? Ты убьёшь даже Тьена, если твой сын встанет у тебя на пути. Когда встанет.
Дир покачал головой:
– Я не знаю, как смогу поднять на него руку. Смогу, – поправился он, – но не для смертельного удара.
– Взаимно, – раздался голос Тьена.
Дир и Таисса обернулись.
Тьен стоял, прислонившись к стене. В руках у него был линк, над которым почти со сверхъестественной скоростью менялись голограммы.