Элен покачала головой:
– Через минуту не останется никакой тебя, способной его любить. А через год не станет и его самого. Майлзу придётся нелегко… впрочем, он не из тех, кто горюет долго. Хотя как знать? Ведь он ждал меня пятнадцать лет.
Она очень холодно улыбнулась:
– Но не тебя, Виктория. Не тебя. И теперь тебя не будет ждать никто.
Губы Виктории разомкнулись.
– Ник… – прошептала она.
И закрыла глаза.
Элен быстро склонилась над лежащей, проверяя пульс.
– Всё. Ауры нет. Унесите её. Тело заморозьте: с нанораствором мы ещё поработаем.
Вернон хрипло выдохнул, вцепившись в столешницу.
Таисса беззвучно всхлипнула. Уже отсюда она видела, что Элен не лгала: женщина, лежащая перед Источником, перестала дышать. А если исчезла и её аура…
Виктория Горски была мертва.
– Я не верю, что Элен могла убить так просто, – дрогнувшим голосом произнесла Таисса. – Я даже не подозревала, что она…
– Заткнись, Пирс, – безжизненным голосом произнёс Вернон. – Поверь мне, ничего не чувствовать, как я сейчас, куда лучше, чем слушать твой беспомощный лепет.
Таисса замолчала. Вернон отключил экраны и опустился на пол.
– Примерно через полчаса Элен доложат о проникновении в систему безопасности. Мы слишком долго висели в сети. Так что времени совсем не осталось.
– Времени на что?
Вернон пожал плечами:
– Умереть. Жить. Уничтожить этот мир. Спасти его. По обстоятельствам.
Таисса села рядом с ним. Коснулась его руки.
– Но чего хочется тебе?
– Помолчи. Я думаю.
Таиссе хватило ума не спрашивать: «О чём?» Она выпустила руку Вернона и легла на спину, уставившись в потолок. Огромный скат безмятежно парил в голубой толще воды, на столике ждали остатки завтрака, и всё было буднично и спокойно.
Но день уже был отмечен смертью. Светлые и Тёмные, пилоты истребителей, Павел и Виктория, команды «Защитников» и Тёмные на крепостных стенах, те, кто погиб во взрыве…
– Я не была на войне раньше, – произнесла Таисса. – Я не представляла, каково это.
– Поверь мне, ты до сих пор не представляешь.
– И не хочу представлять, – тихо сказала Таисса. – Я просто хочу домой. Сделать что-то, чтобы предотвратить следующую войну. Потому что она будет в моём мире, Вернон. Светлые правят там, но они не могут оболванивать людей вечно. Я ввела годовой мораторий на массовые внушения, но…
Вернон моргнул. Перевёл взгляд на неё.
– Ты, – произнёс он. – Девчонка, которая вечно плетётся у кого-то в хвосте и не знает о жизни совершенно ничего, – заставила Светлых ввести мораторий на внушения? На год?
Таисса пожала плечами:
– Ещё я обрушила огромного боевого робота на замок. Но это, по-моему, тебя не очень-то впечатлило.
– Может, я и впрямь зря на тебе не женился, – пробормотал Вернон, оценивающе глядя на неё. – Ладно, девочка-чудо. Три вопроса. Первый: в той реальности во мне есть нанораствор?
– Нет.
– Я умру через полгода-год?
– Дольше. Ты… получил немного жизни.
– Но больше не получу?
– Нет. Неоткуда. Последний артефакт, который мог бы дать тебе тридцать лет, ты отдал мне, чтобы меня спасти.
Вернон на миг прикрыл глаза рукой.
– Иногда мне кажется, что всю вашу семейку надо было упечь в силовой кокон при рождении и не давать размножаться. Ладно, Таисса-кошмар. Третий вопрос.
– Какой?
Вернон опустил ладонь и очень внимательно посмотрел на неё.
– Когда твой Тьен будет здесь?
Таисса неверяще смотрела на него.
– Ты… хочешь мне помочь? Мне и Тьену?
– Вообще-то я хочу умереть, – бесстрастно произнёс Вернон. – Но ещё больше я хочу отомстить. Убить Элен, запереть моего отца где-нибудь в криокамере или на тропических островах, попробовать вновь сделать из Эйвена парня, с которым мы почти стали друзьями, оставить в живых тебя, свернуть шею твоему Диру… в твоей реальности, кстати, он такая же сволочь?
– Даже близко нет.
Вернон перевёл взгляд на ровный огонёк нейросканера и ухмыльнулся.