Ещё одно молчание, куда более короткое.
– Мы не виделись, пока мне не исполнилось девятнадцать, – очень спокойно произнёс Тьен. – Другими словами, ты видела меня ребёнком лишь на записях.
Таисса в ужасе зажала себе рот.
Ларе что, вообще нельзя было приближаться к Тьену, пока он рос? Брать его на руки, листать вместе с ним книжки с картинками, играть в мяч? Хотя бы прийти раз в год и подарить подарок на день рождения?
Невозможно. Это был какой-то оживший кошмар.
– Девятнадцать, – только и произнесла Лара. – Тебе было девятнадцать?
– Как ты понимаешь, мои девятнадцать – это немного другие девятнадцать, – мягко сказал Тьен. – В том числе из-за путешествий во времени. И, честно сказать, из-за всего, что я успел тогда пережить, я ощущал себя на все тридцать.
Лара улыбнулась:
– А сейчас? На сорок пять?
– Рядом с тобой сегодняшней? Ну уж нет. Двадцать два и ни днём больше.
Они засмеялись было, но смех тут же оборвался.
В глазах Лары была боль. Настоящая.
– Ты не видел меня девятнадцать лет, – повторила она. – Почему?
– Если бы мы увиделись, пока я был младше, – произнёс Тьен, – ты пересекла бы собственную временную линию и случился бы парадокс. Хотя… – Он невесело улыбнулся. – После того, что произошло сегодня, это кажется сущей мелочью, правда?
На побледневшем лице Лары было понимание.
– Вот почему, – только и сказала она. – Теперь я понимаю. Иначе…
– Иначе всё было бы по-другому.
– Никак не было бы, судя по тому, что я знаю, – резко сказала Лара. – Моя этика…
Тьен вздохнул.
– Не начинай. Когда речь заходит об этике, вы удивительно похожи в обеих реальностях.
Лара несколько секунд смотрела на него, прищурившись.
– «Пересекла временную линию». Что это значит?
Тьен вздохнул:
– Некто, я не назову имени, получил достоверную информацию из будущего, что ты и я не виделись, пока мне не исполнилось девятнадцать. И сообщил мне и тебе. Самосбывающаяся временная петля. Самоисполняющееся пророчество. Очень просто. И совершенно невозможно обойти.
Таисса, стоящая у окна, пошатнулась.
…Иногда подслушивать не просто нехорошо. Иногда это катастрофично.
Именно она получила достоверную информацию из будущего. Она, Таисса Пирс.
Потому что она получила её только что.
Таисса лихорадочно соображала. Что ей делать? Попросить Тьена стереть себе память? Ничего никому не говорить?
Но это произойдёт всё равно. Это уже произошло. Тьен не увидит свою мать девятнадцать лет.
Из-за неё. Из-за того, что она, Таисса Пирс, подслушивала под окном.
Таисса дрожащей рукой вытерла пот со лба.
Чудовищно. Нет, конечно же, в первую очередь виноват был Тьен, которому ни в коем случае не следовало произносить этих вещей вслух. Но какая теперь разница? Всё уже произошло.
А нейросканер Лары молчал. Всё ещё молчал. Тьен говорил чистую правду.
Таисса чуть не застонала.
– Ты злишься? – нейтральным тоном спросила Лара. – Ненавидишь этого «некто»?
Таисса перестала дышать.
– Ты же знаешь, – тихо сказал Тьен. – С тех пор как мы впервые увиделись, мне драгоценна каждая секунда. Я не хочу лишаться ни одной из них.
Вновь повисло молчание.
– Сейчас я твоя ровесница, – наконец сказала Лара. – Но сколько мне будет, когда тебе исполнится двадцать? Или ты вернёшься ко мне во времени, а к тому времени, когда ты вырастешь, я уже буду мертва? Через сколько лет ты родишься? Какой ты меня увидишь?
– Я не скажу, – мягко сказал Тьен. – Но ты останешься совершенной в любом возрасте.
– Даже в шестьдесят? – с лёгкой горечью произнесла Лара. – Серьёзно?
В глазах Тьена вдруг плеснули смешинки.
– Думаешь, дело в возрасте? Твои гены совершенны. Возраст над тобой властен куда меньше, чем…
Глаза Таиссы расширились. Что? Дир и Лара получили ещё и долголетие? И Дир не сказал ей об этом ни слова?
Лара быстро шагнула к Тьену, закрывая ему ладонью рот. Он легко мог увернуться, но он даже не пошевелился.