– Знаю. Но тебе стоило её услышать. Здесь у тебя не будет детей, не будет наследников, а Таисса исчезнет. Но у нас ты… – Голос Тьена упал до шёпота. – Ты.
Лицо того, кто мог бы стать отцом Таиссы, было бесстрастно. Но на один-единственный миг ей показалось…
…Что она видит своего отца. Прежнего. Того, кто совершал невозможное. Для неё.
– Я понял всё, что ты хотел сказать, – произнёс Эйвен Пирс.
Только и всего. Ничего не изменилось. Ничего, кроме едва заметной отрешённой задумчивости на его лице. Эмоции, которую могла распознать одна лишь Таисса.
Сомнение. Муки выбора.
– Эйвен, – тихо попросила Таисса. – Отец. Помоги мне, пожалуйста.
Его лицо смягчилось, став почти прежним.
– Нет, Таис. «Иногда этого недостаточно», помнишь? Я же говорил тебе. Любовь – это много, куда больше, чем мне казалось ещё пять минут назад. Но ты – не весь мир и даже не главная его ценность. И ни твоя тьма, ни твой свет…
Глаза Эйвена Пирса вдруг расширились.
– Нет, – одними губами произнёс он. – Мы не заблокировали…
Её свет. Он был глубоко в ней: её свет, её сила. И сейчас, после слов Тьена, которые всё-таки нашли свой путь в его сердце, её отцу был нужен этот свет. Совсем немного, но его могла дать только Таисса.
И времени у неё совсем не было.
Не думая ни о чём, Таисса мысленно взяла самое главное своё сокровище, дар из далёкого космоса, из звёздной бездны, и протянула отцу руку. Её лицо осветилось, грот вдруг обрёл резкость, словно она смотрела на него сквозь линзы, и Таисса поняла, что её глаза засветились тоже.
Свет в ней враз сделался слабее, и Таисса почувствовала, как отдаёт его. Она отдавала свой свет отцу, делилась с ним, и ей совершенно не было страшно. Беспомощная, полусидящая на каменном полу, лишённая сил и надежды вернуться домой, она улыбалась.
– Не делай этого, – вдруг прозвучала резкая команда Тьена. – Не отдавай свой свет.
Таисса и Эйвен Пирс моргнули одновременно. Свет между ними не рассеялся, он окружал их, окутывал, мерцая, и они двое были в крохотном коконе времени, до которого не мог добраться никто иной.
Не отдавать свет? Не делиться им? Почему?
– Почему? – прошептала Таисса.
Лицо Тьена было искажено. Не болью, не тьмой, не отчаянием. Чем-то неизбежным. Чем-то, что уже произошло в его прошлом и в будущем Таиссы.
– Потому что ты его исцелишь, – глухо сказал он. – Исцелишь здесь, в этом мире. И тогда изменится наш мир. Не станет будущего. То, чему суждено произойти, должно произойти, но не в этой реальности. Я… я обязан об этом сказать.
Его лицо вновь исказилось, словно ему стоило нечеловеческих усилий не добавлять ничего больше. Но Тьен не сказал ничего. Лишь дрогнули сжатые губы.
– Я должна отдать свой свет, чтобы исцелить тех, кого коснулась тьма Источника в нашем мире? Дира, Хлою и всех остальных?
– Нет, – в тихом голосе Тьена вновь звучало что-то, чему не было названия. – Только кого-то одного. И если я скажу больше, попытаюсь что-то изменить… ты знаешь, чем это закончится.
– Знаю, – прошептала Таисса.
За словами Тьена стояло что-то ещё. Сердце Таиссы заныло, когда она ощутила всю глубину боли в его голосе. Словно Тьен говорил о событии, расколовшем его жизнь и душу надвое. С ним что-то произошло. Что-то бесконечно глубокое, пронзительное и безумно важное. Или не с ним, а с Диром? С ней самой?
Но Таисса знала, что не имеет права спрашивать.
Её свет был предназначен для чьей-то души. Только одной. Всего лишь одной. Но не в этой реальности, потому что сначала нужно было вернуться домой.
– Скажи мне, что у тебя есть блестящий план, чтобы мне помочь, – прошептала Таисса Эйвену Пирсу.
Улыбка, которая осветила лицо её отца, была совершенно настоящей. Такой же, как и свет Таиссы.
– Есть.
Эйвен Пирс коснулся линка, едва-едва, лишь подтверждая отпечаток пальца, – и все Тёмные, стоящие по углам, рухнули одновременно. У Тёмного, что упал рядом с Таиссой, из шеи торчал крошечный дротик, вылетевший из стены.
– Эйвен! – закричала Элен.
Поздно. Отец Таиссы на сверхскорости скользнул к Тьену и освободил его. Один-единственный жест, движение пальцев под шеей…