На лицо Вернона выплыла удивлённая улыбка.
– Что, уже сейчас? – переспросил он.
Элен Пирс нахмурилась.
– Конечно, сейчас. Ты идиот?
– Я не об этом, – отмахнулся он, падая на колени. – Просто не ожидал, что… умирать… придётся… уже сейчас.
Он рухнул на бок, прижимая руку к сердцу. Таисса в ужасе смотрела на него.
– Прости, детка, – выдохнул Вернон. – Но, кажется, на выпускной бал вести тебя будет некому.
Он закрыл глаза, дыша тяжело и хрипло.
Обещание. Таисса дала обещание не спасать Вернона. Но Дир, мёртвый Дир лежал перед ней, и, если сейчас погибнет и Вернон, всё будет зря.
– Нет, – твёрдо проговорила Таисса, шагая к Элен. – Отпусти его.
Та подняла бровь:
– Или что? Он будет мёртв через пару минут, и ты никак это не изменишь: Эйвен очень надёжно лишил тебя способностей. Думаешь, ты поставил мне мат, Эйвен? Это пат, который вот-вот обернётся для тебя сокрушительным поражением.
Последние капли света вокруг Таиссы развеялись, и она почти с испугом обернулась на отца. Но его взгляд совершенно не изменился.
Поймав её взгляд, он кивнул ей:
– Ты моя дочь. Иногда этого достаточно, Таис. Не бойся. Тьма или свет, я решил.
Он им всё-таки поможет. Ей и Тьену. Неужели слова Тьена о внуке, слова на грани запрета, которые Тьен произнёс о будущем, так повлияли на её отца?
…И неужели у неё самой скоро будет сын?
Нет, она думает не о том. Вернон умирает. Что она может? Как она, Таисса Пирс, дочь Эйвена Пирса, может совершить невозможное сейчас?
Таисса вдруг вспомнила.
«… Твёрдая рука перехватила у неё рукоять катаны, и клинок Таиссы со звоном встретился со сверкающим мечом, способным рубить камень и сталь, расколовшим даже пьедестал, в котором жила сила Храма».
Катана. Пламя Источника охватило катану, и Вернон фехтовал с мечом Дира на равных. А это значило, что его подвиг сможет повторить и она.
Таисса рванулась с места, подхватывая катану. И закричала, шагнув к силовому полю. В следующий миг вокруг катаны загорелось тёмное пламя. А в глазах Элен вспыхнул испуг.
– Отмени приказ Вернону, – хрипло сказала Таисса. – Отмени…
– Нет, – твёрдо произнесла Элен. – Опусти меч.
– Нет.
Таисса чувствовала, как с каждой секундой к ней возвращались силы. Вот-вот вернётся сверхскорость, вот-вот она сможет разрезать катаной силовое поле…
…Истина.
Логическая формула, засевшая у неё в голове, вдруг наконец сошлась.
«Как только ты и Тьен окажетесь рядом с Источником и в твоих силах будет убить Тьена, ты это сделаешь. Выдать себя ты не сможешь. Никак».
Таисса вспомнила. Внушение бомбой разорвалось в голове, и голос Дира заполнил её уши, глаза, горло, вселенную.
Мёртвый голос. Мёртвая рука.
«Я отме…»
Дир попытался отменить свой последний приказ. Но просто не успел.
Время остановилось. Каждый звук сделался пронизывающим, каждый образ – навечно отпечатывающимся на сетчатке. Хриплое агонизирующее дыхание Вернона. Ужас в глазах Элен. Отец Таиссы, оглядывающий грот с видом военачальника, планирующего героическую смерть.
И Тьен, сидящий возле Дира, держащий его за руку. Такое светлое лицо, даже сейчас. Спокойствие. Доверие. Свет. Любовь. Алиса, кажется, отдала всё самое лучшее, чтобы воспитать такого сына.
Алиса. Павел. В глазах Таиссы кипели слёзы. Её силы возвращались: она вот-вот должна была войти в сверхскорость. Один-единственный удар – и Тьен разделит судьбу Дира. Не предупредить, не остановить.
Не спасти свой мир. Никак.
Выхода не было. И убить себя Таисса тоже не могла.
Как только у неё появятся силы для сверхскорости, она убьёт Тьена. Это не нанораствор, это внушение, сопротивляться невозможно. Она станет машиной для убийства, и Тьен даже не поймёт, почему она его убивает.
«Ни намёком, ни молчанием, ни необычным поведением, ни обращением к другим, ни взглядом, ни жестом, ни как-то иначе ты не выдашь этого факта».
Как совершить невозможное?
Таисса попыталась встретиться взглядом с отцом, дать ему понять, безмолвно крикнуть о помощи, но тело уже ей не повиновалось.