– Твои родители меня убьют, когда узнают, через что ты прошёл рядом со мной, – сдавленно произнесла Таисса.
Тьен неожиданно закашлялся.
– Думаю, в своём времени ты всё-таки будешь от этого застрахована, – сдавленно произнёс он.
– И ты так ничего и не расскажешь мне о своём времени? Даже самую капельку?
Тьен покачал головой, и Таисса только вздохнула.
– Когда-нибудь я узнаю все ответы и не сообщу тебе ни один из них, – мрачно сказала она.
– Один ответ уж точно сообщишь.
– Но не больше.
Их взгляды встретились. Тьен кивнул Таиссе, и она глубоко вздохнула.
Пора.
На этот раз свет объял её без малейшего усилия с её стороны. Она прощалась, навсегда прощалась с миром, который вновь возвращался на главную временную линию. С отцом, который сохранил свою ауру и своё тело. С Верноном Лютером, который, несмотря на всё, остался жив.
Таисса повернулась к Эйвену Пирсу.
– Наверное, любые слова тут будут лишними, – сказала она. – Я собираюсь отправиться в мир, где у тебя не будет ни зрения, ни способностей, а в твоём теле будет больше электронного, чем человеческого. И всё же ты мне помогаешь.
– На этом хорошие новости для меня заканчиваются, – задумчиво сказал её отец. – Или начинаются? Это чудовищно странно – быть ледяной безупречной статуей и вдруг понять, что хотел бы нянчить внуков. Какие-то совершенно дремучие инстинкты, которые не победить даже Источнику.
Таисса с облегчением рассмеялась и обняла его, и он обнял её в ответ.
– Двести или четыреста лет спустя твоё электронное сознание вновь смогут переписать в человека, – прошептала она. – Может быть, даже получится добавить ауру. И у тебя будет новая жизнь. Тысяча жизней.
Отец выпустил её и коснулся губами её лба.
– Не уверен, что не захочу остановиться на одной жизни, Таис, – серьёзно сказал он. – Бессмертие – странный подарок, тем более что это буду не весь я, а лишь часть моей памяти. Но я хотел бы оказаться в том мире, где будешь ты и та, кого я люблю. Это чувство… мне его не хватало много лет. Всю жизнь, наверное.
Он посмотрел на Тьена, и двое мужчин едва заметно кивнули друг другу.
– Мне жаль, – произнёс Эйвен Пирс, глядя на тело Дира. – Моя мать была в панике, в ужасе, в шоке, она не ожидала, что я поступлю так, как поступил, и выплеснула свой гнев таким… страшным образом. Я виноват. Мне стоило бы сначала обезвредить её.
Тьен покачал головой, не отрывая взгляда от лица своего отца:
– Даже ты не можешь предусмотреть всё.
– А должен. И ты тоже, мальчик, сломавший мир. Таис не справится одна.
Что-то неуловимое пронеслось между ними, и Тьен кивнул:
– Я помогу ей.
– Лучше забейся в самый дальний бункер и не высовывай носа, пока к тебе не придут добрые люди в белых халатах с лекарствами на подносе, – проворчал Вернон. Он всё ещё сидел у стены, но теперь поднял голову, глядя на Тьена и Таиссу. – Чёрт, вы вот-вот меня убьёте, я исчезну… но почему-то я не ненавижу ни одного из вас. Даже тебя, чудо-Светлый.
Он вскинул руку, когда Таисса сделала к нему шаг:
– Никаких поцелуев на прощание. Я видел тебя без платья; мне хватило.
– Вернон…
– Только не говори, что ты стесняешься.
Таисса обернулась к Тьену, молча прося его подождать. Это было глупо, она знала: они не могли медлить ни секунды.
Но она хотела попрощаться.
Тьен кивнул:
– Две минуты. Я понимаю.
Таисса быстро подошла к Вернону. Она хотела сесть напротив, но вместо этого села рядом. Он хмыкнул и взял её за руку.
– Письмо не потеряла? Держу пари, то место ужасно чешется.
– Ты невыносим.
– Я такой, детка. Кстати, как тебе нравится «В.»? По-моему, куда более изысканно, чем какой-то там «Л.».
– Оба хороши, – мягко сказала Таисса.
– И с обоими ты хотела бы оказаться в постели? Я так, уточняю.
Таисса повернула голову к нему, глядя в серые глаза, всё ещё затуманенные от боли. Коснулась щеки.
– Я очень хочу тебя спасти. Но ты знаешь, что шансов мало.