– Не смей, – прошипела Лара. – Ни слова. Никому. Никогда! Ты можешь представить, что Элен сделает с Диром, если узнает? Со мной? С тобой, если ты это унаследовал? Тебя до самой смерти не выпустят из лабораторий, идиот, а заодно и нас!
Тьен стоял молча, и настала очередь Лары медлить, перед тем как опустить руку.
Она опустила её. Но не отошла.
– А ты? – наконец спросила она. – Ты… унаследовал это? От…
– Не говори ничего вслух, – тихо сказал Тьен. – Ты знаешь, и я знаю. Но ей нельзя знать ничего. Неважно, подозревает она или нет: знать наверняка она не должна. Есть вещи, которые знать заранее запрещено; парадоксы, которые наша реальность не выдержит.
– Про девятнадцать лет ты сказал вполне свободно.
– Потому что когда-нибудь эти слова будут услышаны всё равно. Сейчас – нельзя.
– Твоя Таисса Пирс, – ледяным тоном произнесла Лара, – спит и не слышит нас. Я бы знала, если бы она проснулась.
В голосе Лары было столько горечи, что Таисса подняла брови. Когда она успела насолить и этой Ларе?
– Всё равно. Ты представляешь, насколько это всё изменит?
– Представляю, – уронила Лара. Теперь в её голосе слышалась грусть. – Прости. Просто… должно быть, тебе тяжело. Знать – и не иметь возможности сказать.
Тьен кивнул:
– Да.
Лара молча глядела на него, и что-то промелькнуло между ними. Что-то во взгляде Тьена, в его лице… так не смотрят на постороннего человека. Порой так не смотрят даже на близких. Так смотрят на того, на кого глядят и не могут наглядеться. На ту, которую видят последний раз в жизни.
На кого-то, за кого ты готов отдать мир.
Тьен взял Лару за руки.
– Так непривычно чувствовать тебя без ауры, – произнёс он тихо, растерянно. – Я не знал, что так будет. Ужасная беспомощность, когда не можешь помочь.
– Тебе не стоит обо мне беспокоиться, – сухо произнесла Лара. – Я не та самая Лара из твоей реальности. Я тебе никто.
– Нет, – совсем тихо сказал Тьен. – Ты другая. Я никогда в жизни не видел тебя такой. – Его взгляд скользил по её лицу, словно ища что-то. – Во всех моих путешествиях в прошлое. Я так хотел, но…
– Ты не ответил на мой вопрос. Ты унаследовал наше долголетие, Тьен? – голос Лары вдруг сделался хриплым. – Или ты проживёшь столько же, сколько и они? Семьдесят лет, восемьдесят, девяносто, если очень повезёт?
Сердце Таиссы замерло. Ну разумеется, унаследовал. От обоих родителей. Как же иначе?
Но Тьен медленно покачал головой.
– Нет.
– Нет, – прошептала Лара.
– Ты старше меня, но мне суждено тебя обогнать. Ты останешься юной, будешь меняться куда медленнее, а я… – Лицо Тьена на миг исказилось. – Я бы хотел рассказать тебе. Есть так много, что я хочу тебе рассказать, но…
– Нельзя.
– Нельзя.
– Мне так жаль.
– Не нужно, – негромко сказал Тьен. – Я с этим давно уже свыкся. Всё хорошо, Лара.
– У Дира есть дети? – со странными нотками спросила Лара. – Не ты? Теперь, когда твоя Таисса тебя не слышит?
Тьен медленно покачал головой:
– Если я отвечу тебе на этот вопрос, ты будешь знать о главной трагедии в его жизни. Впрочем, в неё-то ты уж точно не поверишь.
– О какой трагедии?
– Такой, какую ты даже не можешь представить, – тихо-тихо сказал Тьен. – Не представляешь, как я рад, что тебя она не коснулась. Я умер бы.
Глаза Лары чуть расширились.
– Ты мне не скажешь.
– Нет.
– И я не смогу его предупредить.
– Нет. Но в этой реальности её и не случится. – Тьен грустно улыбнулся. – Событие, которое запустило всю цепь, просто не произошло.
– А в реальности Таиссы Пирс? Произошло? Уже произошло?
– Да.
Таисса сжала подоконник побелевшими пальцами. Что-то случится с Диром? Что? И что уже успело произойти?
– Если мы каким-то чудом вернёмся, – глухо произнёс Тьен, – уже будет ничего не запустить и не поправить. Или же случится куда худшая катастрофа.
Таисса вздрогнула.