Вернон отстранился.
– Я попробую, но не при тебе, Пирс. Это моя жизнь. Не твоя.
– Я обещала тебе, что заставлю тебя вспомнить, – твёрдо сказала Таисса. – И я сдержу это обещание.
Вернон усмехнулся:
– Как, Таисса-упрямица? Я встану и уйду, и ты ничего не сможешь сделать.
И впрямь ничего. Таисса кусала губы, глядя, как он осторожно складывает письмо, чтобы вновь закрыть его в капсуле. Ничего, кроме…
У неё была одна-единственная попытка.
Таисса перекатилась на сверхскорости и взлетела над столом, не обращая ни малейшего внимания на изумлённые взгляды с дальних столиков.
И выхватила письмо у Вернона из рук.
– «Маленькое солнце, – прочитала она, зависнув над столом, – которое никогда не погаснет и всегда будет светить для тебя, если ты ей позволишь, идиот». Хм. Последнее слово очень похоже на тебя.
В следующий миг Вернон дёрнул её за ногу так, что Таисса рухнула, чуть не приложившись затылком об асфальт. В последний момент руки Вернона рывком притянули её к себе, уберегая от удара.
– Тебе жить надоело? – поинтересовался он, стискивая её рёбра. – Или где-то там на конверте было написано «Таиссе Пирс в собственные руки», а я не заметил?
Таисса посмотрела ему в глаза.
– Моё свадебное платье, – тихо и чётко произнесла она. – Чёрное. Вспомни его. Вспомни, как ты держал меня за горло, вспомни тёмную стену огня, за которую я тебя зашвырнула. Вспомни перчатки, которые ты так и не снял. И свою мечту.
Вернон горько усмехнулся:
– Какую мечту? Надеть наконец тебе на палец колечко?
Таисса осторожно положила ладонь ему на грудь.
– Встретить меня через пятьдесят лет на улице, – тихо сказала она, – небрежно кивнуть и пойти дальше.
– Что за чу…
Вернон вдруг вздрогнул. Его потрясённый взгляд обежал её лицо один раз, второй…
– Огромные боевые роботы, – произнесли его губы. – Мне это не приснилось.
Таисса почувствовала, как по её щеке бежит слеза.
– Нет, – проговорила она. – Не приснилось.
– И та ночь… та спальня…
Руки Вернона сжались на её плечах. Вокруг шумело кафе, зелёная вода канала качалась в трёх шагах от них, но сейчас, Таисса знала, они видели одно и то же.
Полутёмную спальню и их двоих, лежащих в пижамах в обнимку.
– Ты помнишь, – прошептала она.
– Нет, – с неожиданной досадой произнёс Вернон, выпуская её. – Нет, чёрт подери, если бы я что-то помнил! Я не могу уловить ни одного чёткого образа… словно это было и в то же время не было. Я сейчас с ума сойду, если буду вспоминать дальше. Или я не вспоминаю, а придумываю? Или мне это кажется? – Он тихо застонал. – Дьявол, Пирс, ты хочешь сказать, то же самое сейчас происходит со всей планетой? Ты понимаешь, какие у нас начнутся проблемы?
Он коснулся линка, набирая команду, другую, третью, – и опустил руку.
– И я понятия не имею, что делать, – неожиданно сказал он. – Что? Стирать всем память? У тебя не осталось пары осколков Источника на самый крайний случай?
– Всё будет не так плохо, – возразила Таисса. – Великий Тёмный сказал, что вспомнят далеко не все, и только если им помочь. Для остальных это будет лишь эхо. Сны. Никакого вреда для психики.
– Откуда ты знаешь? – огрызнулся Вернон. – Ты меняла реальность раньше? Может быть, вела статистику? Ты понятия не имеешь, что произойдёт, Пирс. Например, когда пара миллионов людей, погибших в той войне и выживших в этой, начнёт испытывать посттравматический синдром.
Он сел. Обхватил голову руками.
– Слишком много всего, – хрипло проговорил он. – Сядь, Пирс. Рассказывай.
Таисса села, положив ему руку на плечо.
–– Уверен? У Найт и моего отца уже есть запись нашего разговора. Хочешь, я просто попрошу отца тебе её прислать?
Вернон покачал головой.
– Нет. Потому что мне ты расскажешь немного другую версию, правда? Полную, со всеми интимными сценами. Такую, какую ты рассказала тамошнему Диру о нашей реальности.
Таисса почувствовала, как её лицо вспыхивает.