– Надеюсь, Дир ничего не помнит, – произнесла она. – И очень надеюсь, что здесь он жив. Там, в той реальности… он погиб. Элен убила его.
– А я? – странным тоном произнёс Вернон. – Я погиб в той реальности? И ты сняла письмо с моего безжизненного тела?
Таисса провела пальцем по поверхности его чашки. Настоящий кофе в настоящей реальности. Настоящий Вернон. Живой.
Она покачала головой, не отрывая взгляда от него.
– Ты пытался сделать всё, чтобы так и случилось, но нет. Мы даже смогли попрощаться. Ты очень советовал другому себе сводить меня в свой винный погреб.
Вернон закашлялся.
– Знала бы ты, что это означает, не стала бы с таким невинным видом передавать мне эти мои слова, – сдавленно произнёс он. – Впрочем, в твоей невинности есть своё очарование. Ладно, Пирс. Рассказывай. Похоже, я всё-таки до себя достучался: я хочу знать всё. И особенно то, что я думал и чувствовал рядом с тобой.
Таисса помолчала.
– Нет.
Вернон оторопело посмотрел на неё.
– Что? Ты же мне обещала!
– Обещала, – терпеливо сказала Таисса. – И расскажу все факты хоть сейчас, если ты захочешь. Но не эмоции. Я не отдам тебе мои и твои уязвимые минуты, пока тебе нет дела до этих чувств.
– Потому что ты их стёрла, если помнишь, – резко сказал Вернон.
– И разговорами их не воскресить обратно, – тихо сказала Таисса. – Когда ты начнёшь вспоминать тебя и меня в той Венеции и захочешь узнать больше, понять, прочувствовать… я расскажу. Правда. Я добавлю к твоим воспоминаниям всё, что я помню о тебе и о себе. Но пока ты ничего не чувствуешь, это всего лишь пустое любопытство и все мои эмоции пройдут мимо тебя. Они просто тебе не нужны.
Вернон фыркнул:
– Тебе не кажется, Пирс, что ты несколько преждевременно решаешь за меня? Я всё-таки прочёл своё письмо. Я должен знать, как, чёрт подери, этот идиот с моим именем влюбился в тебя за считаные дни! Ты понимаешь, что я чуть не повёл тебя к алтарю на самом деле?
Таисса открыла рот.
– Серьёзно? Ты мне даже не намекнул…
– Естественно, – мрачно сказал Вернон. – Потому что я был всё-таки не настолько кретином, чтобы на это всерьёз решиться. Но я могу понять, почему я так тобой увлёкся. Ты взялась из ниоткуда и знала меня насквозь – кто устоял бы?
Он вздохнул.
– Но мне нужно это знать, Пирс. Это мои чувства. Расскажи мне.
– Нет. По крайней мере, не сейчас. Потому что это и мои чувства тоже.
Вернон долго смотрел на неё.
Очень долго.
– Хорошо, – наконец сказал он. – Я возьму запись у твоего отца. Но когда-нибудь…
Таисса кивнула:
– Когда-нибудь.
Вернон встал.
– Что ж, свою функцию ты выполнила. Допустим, я тебя ещё расспрошу, но сейчас я бы уж точно погодил с поцелуями и…
Он вдруг замер, глядя на неё в изумлении. Пошатнулся.
А секунду спустя ударило и её.
…Шестнадцатилетняя Таисса стояла под дождём спиной к витрине антикварного книжного магазина. Книгу, которую она выбрала отцу на день рождения, отправят в лондонский особняк, а она, пожалуй…
…Прогуляется по Хай-стрит, раз уж она в кои-то веки наконец попала в Эксетер. Да, шла война, и траурная церемония в Эксетерском соборе этим утром наглядно напомнила Таиссе о том, как хрупки были их жизни. Но это не значило, что она не может позволить себе немного маленьких радостей. Может быть, даже чашку капучино и пирожное в маленькой кофейне на углу, кто знает?
Таисса поправила шляпку. Улыбнулась своему отражению в витрине. Здесь и сейчас, в длинном строгом платье и с полупрозрачной вуалеткой на шляпке, она была неузнаваема. Впрочем, иначе отец просто не отпустил бы её гулять одну в военное время. Таисса подозревала, что по пятам за ней так или иначе всё равно следовала охрана.
И пусть. Эйвен Пирс в своём праве, но она притворится, что впереди полчаса свободы и непослушания. Пожалуй, она даже зонтик раскрывать не будет. Просто выпьет кофе и побудет немного в задумчивом одиночестве.
Но трое Тёмных, весело ввалившихся в кофейню, немного изменили её планы.
– Ну нет, – произнёс один из них, светловолосый парень лет семнадцати. – Любую? За пять минут? Да ты свихнулся!