– Что ж, – сказала Таисса, глядя на него. – Помнится, ты обещал мне романтическую встречу?
Вернон поперхнулся.
– Прямо сейчас? «Прости, я тут случайно уничтожила реальность, где твоя мать была живой, доброй и любила тебя. Как насчёт того, чтобы поужинать вместе?»
Он потёр лоб.
– Сумасшествие, – пробормотал он. – А самое странное… в том кафе я ощущал живые эмоции. Ты… кажется, ты мне понравилась. По-другому… необычно… странно.
В сердце Таиссы вдруг шевельнулась надежда. Если в этом воспоминании чувства Вернона не были стёрты, если оно не было затронуто…
Но Вернон покачал головой:
– Флуктуация. Ты стёрла все мои эмоции во всех воспоминаниях: это мгновение просто случайно ускользнуло от твоих щупалец. Но исключение лишь подтверждает правило. Да, тогда я ощущал себя по-другому. Но сейчас я таков, каков есть.
– Конечно, – мёртвым голосом сказала Таисса.
Вернон вдруг коснулся лица. Провёл пальцами по тому самому месту, где у Вернона из другой реальности шёл шрам. Нахмурился.
– Что за?..
– У тебя и впрямь был здесь шрам, – тихо сказала Таисса. – Ты уже вспоминаешь.
Вернон поморщился.
– Это было в письме. Но… да, ты не совсем неправа, Таисса-злорадство. Вспоминаю. Но это не радость узнавания. Это живой кошмар. Плотина вот-вот прорвётся, и мне… ты можешь представить, каково мне?
– Страшно, – прошептала Таисса.
– Очень.
Таисса сжала его руки, и Вернон не отдёрнул их.
– Ты уже ощущаешь отзвуки, чувствуешь другого тебя, – тихо сказала Таисса. – Но он не причинит тебе вреда. Он – это ты. Ты просто был, и ты узнаёшь себя заново, Вернон-чемпион. Так тебя называл отец, а потом перестал, когда ты разбил его машину.
Вернон горько улыбнулся:
– Вернон-неудачник ему нравилось куда больше.
– Мне очень жаль.
Он перевёл взгляд на её пальцы.
– Ну, думаю, этот камешек быстро отвлечёт тебя от приступа сострадания.
Таисса вспыхнула, глядя на бриллиант на своём пальце. Подарок Дира.
– Я… не успела его снять.
– Угу. Я тебе поверил. – Вернон встал. – Прощай.
Таисса моргнула.
– Ты уже уходишь?
– Причём навсегда, – кивнул Вернон. – Ты ещё не поняла? Источника больше нет, и мне не нужно волочь тебя за собой, чтобы спасать эту планету. Я не нуждаюсь в твоём обществе, Таисса Пирс. Спасибо, что побыла почтальоном, но твоя полезность исчерпала себя. Ответы пришлёшь по линку, когда они мне понадобятся.
– И… куда ты сейчас пойдёшь?
Он пожал плечами:
– На могилу моей матери. Один. Без тебя.
– А потом?
Вернон невесело улыбнулся:
– После того как я потерял двоих друзей по милости моего родителя, у меня никого не осталось. Я забросил все связи, чтобы не подставлять ни друзей детства, ни остальных – тех, кто значил для меня хоть немного. Несколько писем по сети и всё: я слишком боялся потерять кого-то ещё. Но одиночество немногим лучше, а Тёмные продолжают умирать, так что мне надоело вздрагивать, представляя чужие смерти. Время возвращаться, Пирс. Время вспоминать их заново.
– А мне пора искать Дира, – тихо сказала Таисса.
– Кто бы сомневался. Не завидую тебе, Таисса-странница. Он здорово замаскировался, раз уж ни Найт, ни Эйвен, ни Светлые, ни мои люди так и не нашли ничего.
Таисса отхлебнула кофе.
– Спрошу Харона. Он знает людей, которые знают людей.
– Харона? Серьёзно? Тебе мало было прошлого раза? И позапрошлого?
– Ну, тебя-то теперь это не должно волновать.
– И не волнует, – мрачно сказал Вернон.
Таисса вздохнула.
– Я пошутила про Харона.
– А мне почему-то кажется, что нет. – Вернон с шумом задвинул за собой стул. – Всё, Пирс. Хватит. Я прекрасно вижу, какими глазами ты на меня смотришь, и у меня нет ни малейшего желания сидеть под этими красноречивыми взглядами и дальше.