Он пожал плечами.
– Война. Регенерация не справилась. Тебе описать в деталях?
– А твои руки?
– Плен у Светлых. Эксперименты. – Вернон холодно посмотрел на неё. – И я не очень-то рад тому, что ты знаешь, какие именно. Что ещё ты знаешь обо мне, кроме нанораствора?
– Ничего. Про нанораствор я догадалась только что.
Нейросканер запищал так пронзительно, что у Таиссы чуть не заложило уши.
Вернон усмехнулся:
– Ничего, говорит девочка в задравшейся ночнушке, пожирая меня взглядом. Совсем-совсем ничего.
Он задумчиво оглядел её голые колени. Скользнул взглядом выше, к бёдрам, и наклонился вперёд. Таисса невольно попыталась отстраниться, но Вернон лишь одёрнул ей ночную рубашку, накрывая ноги.
– Снять фиксаторы и одеться тебе пока не дадут, извини, – заметил Вернон. – Моих ребят ты приложила здорово, а я сейчас… несколько не в форме. – Он мрачно улыбнулся. – Впрочем, через пару часов это изменится.
– Ты зашёл сюда позлорадствовать над Светлыми?
– После всего, что со мной сделали? – Губы Вернона искривились. – А ты как думала? Да первым же делом, едва я пришёл в сознание. Я даже завтрака ждать не стал.
– Зря, – мрачно сказала Таисса. – Может быть, если бы ты насладился своей булочкой с маслом, я бы успела уйти.
– Не надейся. Я бы нашёл тебя и твоего Светлого всё равно.
Они молчали, глядя друг на друга.
Что ещё Александр мог сделать с единственным сыном своего смертельного врага, проигрывая войну, решаясь на отчаянные меры? Какие козыри у него были? Нанораствор… что ещё?
Таисса беззвучно ахнула, вспоминая.
Инъекции. Страшные инъекции, сокращающие жизнь. В прошлой реальности Вернон вколол себе препарат сам, чтобы спастись. А в этой Александр прибег бы к чему угодно, чтобы отсрочить поражение. И вряд ли он проверял последнее средство только на Светлых.
– Сколько тебе осталось жить? – неожиданно для себя произнесла Таисса.
Вернон не пошевелился. Лишь едва заметно сжались губы.
– Вижу, – задумчиво сказал он, – вы с Александром успели очень задушевно потолковать. Расскажи, пожалуйста, о чём. Я бы очень хотел быть вежлив. Ну, знаешь, на случай, если твоя милая мордашка имеет к Элен Лютер хоть какое-то отношение.
– А если не имеет?
– Раздену, завалю на диван и убью, если мне не понравится, – лениво произнёс Вернон. – Но сначала вызнаю всё. Так понятнее?
Нейросканер пискнул. Вернон поморщился:
– Забыл принять чёртовы нейролептики. Ладно, допустим, ты останешься жить. Что не отменяет всего остального.
Нейросканер снова пискнул, и Вернон раздражённо прихлопнул его рукой, гася синий огонёк. Потом вздохнул и снова включил.
– Тебе сделали инъекцию насильно, – тихо сказала Таисса. – Инъекцию, увеличивающую твои способности, но укорачивающую жизнь. Год, полгода или даже меньше. Верно?
– Александр рассказал тебе об инъекции, но ты гадаешь, сделали ли её мне? – уточнил Вернон. – Серьёзно? Может, он и про нанораствор не рассказывал, а ты сама догадалась? И про то, как я лежал под полем максимальной мощности, а меня било током, – тоже?
Таисса вздрогнула.
– Нет, – прошептала она. – Я этого не знала. Я ничего не знала.
– Столько интересной информации, а я даже не знаю твоего имени, – протянул Вернон. – И причину твоего удивительного сходства с Элен. Говори.
– Я Таисса Пирс, – безразличным тоном произнесла Таисса. – Дочь Эйвена Пирса. Он обо мне не знает.
Вернон присвистнул.
– А парень-то был не промах погулять на стороне! А мы думали, он скучный зануда. Ладно, а Дир что тут делал? И какого чёрта ты выбежала его защищать и дала Светлому улететь? Тебе так надоела жизнь на свободе?
– Не скажу.
Вернон хмыкнул:
– Вопрос времени.
Он обвёл взглядом гостиную.
– И у Александра ты оказалась не просто так, – протянул он. – Эйвен – сын Александра, верно? Мы с отцом долго гадали, но Элен не желает говорить об отце Эйвена до сих пор. Теперь понятно, что она оставила Александра в живых не забавы ради.
– Да. Он мой дед.