«Ничего не делать. Просто береги силы и запоминай самое важное. Например, то, что, пока я жив, ты всегда можешь рассчитывать на меня».
Таисса подошла к элегантному чёрному терминалу. Набрала код – старый, довоенный, который знали только они с матерью. И изумлённо моргнула: связь на терминале была разблокирована. Вызов прошёл. Код её отца…
…Не изменился. Таисса потрясённо смотрела на зелёный огонёк на панели.
– Этот разговор записывается, – произнесла Таисса. – Скорее всего.
– Не сомневаюсь, – раздался спокойный голос. – На эту линию не звонят просто так.
Скорее всего, этого кода не было вообще ни у кого. Разве что у Александра и у Элен, может быть?
Но это всё было неважно. Потому что Таисса слышала голос Эйвена Пирса. Тёмного. Её отца.
И она еле сдерживалась, чтобы не выпалить этот факт вслух.
– Я гостья Вернона Лютера, – произнесла Таисса. – Его союзница. Ну, похоже на то. Так что если этот канал прослушивается, то только с его стороны. Вряд ли он так глуп, чтобы допустить стороннюю прослушку.
– Это уж точно, – раздался из терминала насмешливый голос Вернона. – Кстати, спасибо тебе за этот код Эйвена, Пирс. Я его не знал.
– Не за что, – устало сказала Таисса. – Пользуйся. Нас слышит кто-нибудь ещё?
– Нет. Категорически. Можешь говорить, Таисса-трусишка.
Таисса с иронией улыбнулась. Совсем простая задача: скрыть от отца, что они с Тьеном собирались уничтожить эту реальность. Сущая мелочь, не о чем и упоминать.
Что-то пискнуло, и на терминале Таиссы зажёгся огонёк нейросканера.
– Кстати, я включил нейросканер, – раздался голос Вернона. – Лгать ты не сможешь. Так, Таисса-врушка?
– Так, – устало сказала Таисса. – Или промолчу.
– Очень не советую.
Таисса вздохнула.
– Меня зовут Таисса Пирс, – сообщила она терминалу.
– Это я уже понял, – невозмутимо отозвался её отец.
– И я… хотела бы встретиться, – голос Таиссы дрогнул. – Очень хотела.
– Как я понимаю, тему этой встречи не стоит оглашать даже по защищённому каналу? – в голосе отца взблеснула лёгкая насмешка. – Вернон знает, что моя линия закрыта наглухо, и я не могу представить, чтобы он сам пренебрёг мерами безопасности. Мы можем говорить свободно.
– Твой отец хочет сказать, что он будет увиливать от встречи, пока ты не дашь ему максимум информации, – небрежно уточнил Вернон. – Впрочем, кажется, я только что сообщил достаточно, правда? Эйвен, тебе не нужно вызывать скорую? Если что, только скажи.
Повисло молчание.
Долгое.
– Мне всегда нравилось это имя, – негромко произнёс Эйвен Пирс. – Не думаю, что об этом кто-нибудь знал.
– Я так и не узнала, когда именно меня решили так назвать, – вырвалось у Таиссы.
– Боюсь, я не смогу удовлетворить это любопытство.
Таисса грустно усмехнулась. Конечно. Ведь имя ей давал не он.
Короткая пауза. Плеск воды за окном. На канале зажглись огни, и вечерняя Венеция была неимоверно красива. Таиссе вдруг захотелось надеть маску и сесть в гондолу в старомодном платье с открытыми плечами и пышной юбкой. Побыть беззаботной и красивой, забыть обо всем.
Кем-то вроде её матери. Безупречной красавицы на светских приёмах.
– А имя «Мелисса» тебе нравится? – вдруг спросила Таисса. – Знаешь, как у известной актрисы? Мелиссы Грей?
– Такая была красотка, – с сожалением произнёс голос Вернона. – Проклятая война. Сколько ей было, семнадцать? Погибла после первого же фильма.
– Я… не… видела, – хрипло прошептала Таисса.
Мир раздвоился перед глазами. Мир, где её матери больше не было.
Она вернётся домой. Во что бы то ни стало.
– Мне крайне интересен наш разговор, – после долгой паузы произнёс её отец, – но встречаться сейчас нам не стоит, увы.
– Почему?
– Потому что Эйвену нужны снимки, видео и генные образцы, – ехидно произнёс Вернон. – А также имя твоей матери, твоя история в деталях и список твоих требований для шантажа.