Вернон хмыкнул:
– Мне сделать для тебя равиоли с рикоттой? В дыре, куда мы направляемся, обычно забит холодильник на случай моего внезапного приезда, но деликатесов не обещаю, Таисса-лакомка. Это тебе не романтическое свидание с устрицами.
Он медленно лёг на дно гондолы, опираясь головой на скамейку и не отнимая руку от рёбер. Гондолу качало всё сильнее: они вышли в залив.
Таисса опустилась рядом с Верноном и легла на бок, поджав колени к груди. Здесь, на тёплом дереве между скамьями, оказалось уютнее, чем в колыбели.
– Моя мать, – произнёс Вернон, закрывая глаза. – Рассказывай.
Виктория Талль. Таиссу пробрала дрожь от этого имени.
Любовь к Майлзу Лютеру свела Викторию с ума. Она отказалась от сына, погрузившись в разработки искусственного внушения. Виктория годами пытала Светлых и Тёмных, включая Эйвена Пирса, ослепила его, взяла саму Таиссу в заложницы, пыталась отравить и искалечить. Чтобы спасти Таиссу, Дир сломал волю Вернона и внушил ему сжечь сознание собственной матери.
– Она очень тебя любит, – просто сказала Таисса. – Майлз Лютер вынудил её от тебя отказаться, и это одна из величайших трагедий в её жизни. Это то хорошее, что я могу тебе о ней сказать.
– А плохое?
Таисса долго молчала.
– Придумай свой самый страшный кошмар и умножь на два, – наконец сказала она. – И приправь безумием.
Несколько секунд Вернон лежал неподвижно и расслабленно, размеренно и ровно дыша.
А потом в один миг встряхнул Таиссу, поднимая её со дна гондолы за сдавленное горло. Таисса распахнула рот, бессильно ловя воздух, и захрипела. Вернон удовлетворённо кивнул и вновь с силой опустил её на пол, сжимая горло.
– Чтобы не повторяться, проговорю всё сразу, – чётко произнёс он. – Я задаю тебе вопросы. Ты на них отвечаешь правдиво и полно. Вопросы?
Таисса вцепилась в руку, пережимающую ей дыхание, и попыталась её отодрать, но легче было обычному трёхлетнему ребёнку сдвинуть с места бульдозер. В глазах начало темнеть. Таисса вновь попыталась призвать пламя, но единственным, к чему она ещё могла тянуться, был воздух.
Вернон кивнул.
– Трудно сконцентрироваться на Источнике, когда дышать нечем, да? Я так и думал.
Он сноровисто и ловко обвязал её горло скользким шнурком, притянув второй рукой к себе её запястья так, что она не могла содрать шнур с шеи. Натянул петлю: Таисса могла дышать, но едва-едва.
– Не стоит путать меня с хорошим мальчиком, – бесстрастно произнёс Вернон. – Особенно теперь. Эйвен ясно сообщил, что не даст мне поиграть во властелина мира, а значит, все ставки отозваны. Бархатных перчаток больше не будет, девочка Таисса: маска сорвана, и впереди только когти. Будешь говорить?
Таисса судорожно вздохнула. Вернон чуть ослабил шнур, но дышать было чудовищно тяжело всё равно.
– Для начала обойдёмся чем-нибудь попроще, – лениво произнёс Вернон. – «Да» или «нет». Ты встречала мою мать?
Таисса бессильно смотрела на него. Он не задушит её, не задушит… Но эти глаза, полные внезапной ярости, её очень сильно пугали.
Впрочем…
Таиссе в голову вдруг пришла мысль. Она встречала Викторию в той реальности. Но не встречала в этой.
– Да, – произнесла она. Сделала короткую паузу. – Нет.
Вернон перенёс потрясённый взгляд на молчащий линк на четверть секунды.
– Не может…
Его хватка на запястьях на миг ослабла, и Таисса воспользовалась своим шансом мгновенно. Короткий пинок в подбородок, и она рванулась вверх, продирая крепкую ткань навеса, как бумажную салфетку.
Вернон моментально перехватил её лодыжку, дёргая на себя, но в этот раз она была готова. Таисса собралась, глубоко выдыхая, и почувствовала, как знакомый холод охватывает её ладони. Миг, и между пальцами заплясало тёмное пламя.
– Ну нет, – прошипел Вернон, хватая её за волосы.
Таисса размахнулась, готовясь залепить ему пощёчину, и вдруг замерла, перепуганная, осознавая, что собирается делать.