Почти. Фиксаторы с неё снимать, похоже, никто не собирался.
– Кажется, у меня есть тема. – Вернон внимательно смотрел на неё. – Что это ты говорила Элен о двух поклонниках, Светлом и Тёмном? Раз уж ты так их любишь, что у тебя разрывается сердечко, почему ты сейчас не сидишь голая на коленках одного из них?
Таисса поморщилась. Руки, стянутые фиксаторами за спиной, ужасно ныли.
– Ты можешь обходиться без этих шуточек?
– Могу, но это неинтересно. – Его глаза сузились. – Кто?
Таисса вздохнула:
– Я зря о них заговорила. Просто разоткровенничалась, пытаясь достучаться до Элен. Тебе правда нужно знать именно это? Может, сменим тему?
– Ну уж нет. – Вернон рухнул на дно гондолы и приподнялся на локте. – Рассказывай, пока я не закинул тебе подол на голову и очень настойчиво не предложил своё общество.
– Ты хоть когда-нибудь снимаешь себя с нейролептиков? – поинтересовалась Таисса. – Не надоедает так много врать?
Вернон холодно улыбнулся:
– Передо мной с растрёпанными волосами лежит власть над миром. Так уверена, что я блефую?
«Да», – хотела сказать Таисса. Потому что она знала его насквозь.
Но она знала лишь другого Вернона. Из другой реальности. Которого не пытали, не мучили, не сделали насильно инъекцию и не нашпиговали нанораствором. И на что этот Вернон был способен теперь, она не имела ни малейшего понятия.
– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросила Таисса. – С нанораствором в крови?
Вернон покачал головой:
– Не забивай голову. Пока я держусь от Светлых подальше и стараюсь о них не думать, всё вполне терпимо. Принятие их этики, пфф! Идиоты. Как будто если моя аура изменится, то я перестану их ненавидеть.
Таисса слабо усмехнулась. Это было ей знакомо.
– Не говори.
Гондолу теперь качало куда меньше: они снова вошли в узкий канал. Здесь их ауру могли случайно почувствовать с соседней гондолы. Таисса поёжилась. А уж если кто-то случайно посмотрит в прореху сверху…
Вернон задумчиво пробежался пальцами по её животу.
– Продолжаем разговор, – сообщил он. – Так где твои поклонники, Таисса-любвеобильность?
– Сейчас я ни одному из них здесь не нужна, – коротко сказала Таисса.
– То есть ты продолжаешь их любить даже после того, как оба послали тебя к дьяволу? Необычный у тебя образ жизни.
Таисса промолчала.
– Их имена, – неожиданно жёстко сказал Вернон. – Сейчас же. Я не шучу.
Что ж, она обещала ему быть откровенной, не так ли?
Таисса грустно улыбнулась, глядя на Вернона.
– Дир.
Вернон оторопело моргнул.
– Внезапно, – только и сказал он. – Впрочем, Тёмная и Светлый… я должен был догадаться, что уникальная девочка вроде тебя не будет протягивать пальчики кому попало. У вас есть дети?
Таисса поперхнулась.
– Нет!
– Значит, кровь Великого Тёмного обрывается на тебе, – пробормотал Вернон. – И может перейти моим наследникам, если я захочу. Надо будет разобраться с этим побыстрее. Твои яйцеклетки, какая-нибудь сговорчивая Тёмная… в общем, найдём способ.
– Как насчёт сначала спросить меня?
Вернон покачал головой:
– Обездвижить тебя на полчасика я могу и без твоего согласия, извини. Впрочем, с твоей-то уникальной наследственностью я удивлён, что ещё никто этим не озаботился.
Увы, озаботился. Её контракт на трёх детей в прошлой реальности никуда не делся. Впрочем, кажется, Вернон всерьёз решил предложить ей альтернативу.
Таисса прислушалась к себе. Ныли руки, но сила Источника никуда от неё не делась. Вот только как её использовать? Прожечь дно лодки? Отшвырнуть Вернона от себя, чтобы их точно заметили? Ни то, ни другое не прибавит ей очков.
– Ты обещала быть предельно искренней, – заметил Вернон. – Расскажи мне о себе и нашем общем друге Дире. Ты его любишь?
– Да.
– Он был против пыток, – задумчиво произнёс Вернон. – Он пришёл в ужас, когда узнал о моей инъекции, и даже ворвался в лабораторию. Я слышал часть разговора. Не знаю, как Александру удалось его оглушить: я потерял сознание. Газ, наверное. Когда я очнулся, меня уже перевезли в другой бункер.