– А сейчас Дир возглавляет подполье.
– Несломленный герой, – согласился Вернон. – Хочешь за него замуж?
Таисса покачала головой:
– Всё слишком… зыбко. Но я хотела бы с ним связаться.
– Хотела бы – поговорила бы в домике у Александра, – резонно возразил Вернон. – Что тебе помешало?
Таисса усмехнулась:
– Вы.
– Да, это мы можем, – со вздохом согласился Вернон. – И что ты скажешь своей великой любви, когда услышишь его голос?
– Что нам нужно действовать заодно против Элен. Источник грозит и Светлым: им-то уж точно не нужны тысячи новых Тёмных.
– Думаешь, они побегут навстречу тебе с протянутой рукой помощи? – презрительно хмыкнул Вернон. – Да Ник Горски перережет любому Тёмному горло, чтобы отомстить за свой драгоценный Совет, и юный Дир от него не отстанет. Я всё ещё изумлён, что он не попытался перебить нас всех в доме Александра. У парня были все шансы.
Ник Горски был жив. Таисса подавила вздох облегчения.
– Неважно, чего они хотят, – сказала она вслух. – Я хочу с ними поговорить.
– С Диром и Ником Горски? Ну да, конечно же, у меня где-то завалялась прямая линия с ними. Или утром после завтрака слетаем к ним на чашку чая? Уж скорее я должен просить у тебя координаты, Таисса-разведчица.
– У меня их нет. Сейчас Дир может быть где угодно.
– И ведь ты говоришь правду. Проклятье! – Вернон вздохнул. – Я и впрямь был бы не прочь использовать сильного Светлого вроде него, но скорее уж он проломит мне череп и заберёт тебя. А то и посадит на поводок нанораствора и заставит плясать краковяк. Будем откровенны: этот вариант меня немного не устраивает.
– Да, – тихо сказала Таисса. – Меня тоже. Твой проломленный череп, я имею в виду.
Рука Вернона скользнула между её спиной и дном гондолы, проверяя крепления фиксаторов. Таисса посмотрела на него с надеждой, но он покачал головой:
– Расскажи мне о нём.
– О Дире?
– Полная откровенность. Ты обещала. Как вы познакомились, что ты в нём нашла… – Вернон чуть поморщился. – Впрочем, каков он в постели, можешь не рассказывать. Упомяни вкратце, и хватит.
– Я не знаю, – тихо сказала Таисса.
– Даже так? Тогда тем более рассказывай. Если у лидера Светлых настолько интересные болевые точки, – Вернон мечтательно присвистнул, – я должен о них знать. И учти: от того, насколько ты откроешься, зависит моё доверие. А эта штука очень хрупкая: последние годы я не доверяю даже отцу.
– Не доверяешь Майлзу Лютеру, но поверишь мне?
Вернон помолчал, разглядывая Таиссу. Провёл рукой по складкам платья на её груди.
– Ты не ударила меня огнём, когда могла, – наконец произнёс он. – Считай, что я тронут. Но твой кредит доверия грозит вот-вот исчерпаться, если ты будешь молчать, Таисса-упрямица. Говори.
Таисса хотела закрыть глаза, но остановилась. Если ей нужно его доверие, его нужно завоёвывать иначе. Глаза в глаза.
Её тёмные глаза и его серые. Такие знакомые – и такие чужие.
– Я была пленницей… или гостьей… Светлых некоторое время, и Дир был моим куратором, – начала Таисса осторожно. – Ему тоже было очень одиноко, знаешь ли. Огромная ответственность, чудовищные нагрузки, непомерные ожидания. В нём видели знамя Светлых, нового лидера, и он не имел права ни на ошибку, ни на слабость. Никто не желал видеть в нём обычного человека, мужчину: он был кумиром и победителем, и точка. А я… мне тоже было одиноко. К тому же, благодаря Александру, который свёл нас вместе, Дир влюбился в мою фотографию. Ещё до нашей встречи.
– В твой портрет. Как в старых сказках.
– Да. И я… он защищал меня, был со мной, мы дрались и спорили, но слушали друг друга. Дир необыкновенный. Не потому, что он Светлый потрясающей силы, – просто сам по себе. – Таисса улыбнулась. – Дир ужасно готовит, совершенно не умеет петь и не очень-то готов к обычной семейной жизни, да и я тоже. Но он – это он, и это важнее всего.
Вернон молчал.
– Вот только этика Светлых меня пугает, – произнесла Таисса в тишине под плеск воды. – Они другие. Альтруисты, которые заботятся обо всех, да, но что, если в опасности я? Выберет ли Дир меня или высшую цель? Что, если я встану у этой высшей цели на дороге? Он… он уже выбирал, Вернон. И ему очень тяжело было выбирать.