Таисса поморщилась: бедро и впрямь переставало ныть, но участок кожи будто омертвел. Она коснулась его пальцем, но совершенно ничего не почувствовала.
– Я просто зря искалечила сама себя, – с горечью произнесла она.
– Источник бы этого не позволил. Ты можешь всё, Таисса-целительница. И лечить тоже. – Вернон насильно положил её ладонь себе на живот, и Таисса вздрогнула, ощутив совсем свежий рубец. – Давай. Плевать на боль: хуже уже не будет.
– Вернон… я… я не могу. Если я вдруг ошибусь, если ты…
– Некому будет тебя защитить, – кивнул Вернон. – Знаю, детка. Но что-то мне подсказывает, что ты скорее разобьёшь себе лоб, чем заденешь меня, верно?
Таисса непонимающе моргнула:
– Что?
– Что слышала. – Вернон приподнял её подбородок. – Мы знакомы чуть больше одного дня, а ты уже искусала все губы, пока мы с Бонитой нежничали за столом. Если это не любовь с первого взгляда, я даже и не знаю, как ещё это назвать.
– Никак, – мстительно произнесла Таисса. – Если мне и нравится Вернон Лютер, то это какой-то другой Вернон Лютер. Не ты.
Вернон с шумным вздохом перевёл взгляд с запястья на Таиссу.
– Иногда мне кажется, что для тебя нужен какой-то другой нейросканер, – сообщил он. – Кстати, если твоего Светлого поклонника зовут Дир, как же зовут Тёмного?
Таисса улыбнулась.
– Л.
Вернон фыркнул:
– Серьёзно?
– Мы даже обезвредили бомбу вместе, – серьёзно сказала Таисса. – Нет, у него, конечно, есть и настоящее имя, но он вне игры. Его чувства ко мне мертвы, и искать меня здесь он не будет: ни в Венеции, ни в Лондоне, ни в Сингапуре. Вы не встретитесь ни при каких обстоятельствах.
А если встретятся, вселенная, скорее всего, взорвётся.
Вернон вздохнул:
– Как же я от тебя устал, Таисса-загадка. Но ты единственная в целом мире, кто может хоть как-то мне помочь, так что сеанс целебного окунания головой в ледяную воду оставим до завтра. Заодно и лёд успею заморозить.
Он прижал её ладонь плотнее к животу, даже и не думая отпускать.
– Давай, – повторил он. – Будет больно, но мне, а не тебе. Или ты предпочитаешь провести тут пару месяцев наедине с Бонитой? Может, мне вывесить на двери спальни расписание?
Таисса сжала зубы. И медленно, по капле, потянула силу Источника в себя.
Голова закружилась. Который раз за сутки Таисса касалось древнего артефакта? Четвёртый? Пятый?
Но в этот раз у неё должно было получиться.
Таисса вспомнила зеленоватое свечение сферы Храма. Силу, которая обогрела и исцелила её, убирая самые страшные из ран. Вернона, отдавшего Таиссе свой единственный шанс на жизнь.
Сила. Воля. Исцеление.
– Ну же, – процедил Вернон. – Или ты ни на что не способна, дочь Великого Тёмного?
Таисса с шипением вскинула обе ладони, чувствуя, как по ним пробегает знакомое чёрное пламя, искристое и колючее, и с резким выдохом опустила их на грудь Вернона.
Его глаза закатились, и он без звука откинулся на простыню. Таисса подавила вскрик: по его телу бежала тёмная волна, словно сам воздух вскипал вокруг его кожи ледяным чёрным пламенем, оставляя за собой обугленные клочья одежды. Таисса едва успела на сверхскорости содрать линк с его запястья: вряд ли сила Источника пощадила бы тонкую электронику.
– Вернон, – хрипло сказала Таисса. Она боялась к нему прикоснуться, боялась взять за плечи. Она легко могла бы перенести его на подушки одной рукой, но что, если пламя Источника сработает снова?
– Вернон, – снова позвала она. – Всё хорошо. Открой глаза.
Короткий стон дал ей знать, что она не совсем запорола дело. Голова Вернона мотнулась.
– Пирс, – выдохнул он. – Принеси воды.
Таисса бросилась на кухню, успев иронически хмыкнуть: на сверхскорости она воду ещё не носила. Впрочем, сейчас она бы побежала через весь город даже за блинчиками с кленовым сиропом, лишь бы Вернон открыл глаза.
Когда она вернулась и поднесла стакан к его губам, Вернон бессмысленно моргнул, вцепился в простыни и с его уст слетело краткое ругательство.
– Дьявол! – вырвалось у Таиссы. – Я всё испортила, да? Стало только больнее?