Таисса подавила очередной стон, закусила губу и вытянула руки вперёд. Вернон кивнул.
– Мы оба под нанораствором, Светлый, – сообщил он. – И оба крайне не хотим к тебе ехать. Предлагаю переговоры.
– Никаких переговоров и никаких задержек, – спокойно сказал Дир. – И даже не пытайтесь связаться с кем-то, сдаться Элен либо кому-то ещё, подстроить засаду, атаковать нас в месте встречи или выдать этот разговор кому-либо. Вы отправляетесь в наше распоряжение или умираете. Точка.
Вернон пару раз моргнул.
– Как странно, – вдруг задумчиво сказал он. – Нет, Пирс сказала мне, что её Светлый возлюбленный бросил её к чертям, и теперь, когда я знаю про нанораствор, я примерно понимаю почему. Но всё-таки какого чёрта ты с ней так обращаешься? Девочка тебя до сих пор по-настоящему любит, такие эмоции в голосе не подделаешь. Я понимаю, что после того, что ты с ней сделал, как-то бессмысленно говорить о нежности, но тебе же достаточно попросить её о встрече, чтобы она сама доверчиво подставила шею. Ты совсем идиот или совсем идиот?
Таисса похолодела.
В комнате царило полное молчание. В апартаментах вообще уже некоторое время была тишина, заметила Таисса краем сознания: кажется, Бонита собиралась идти за покупками.
Но сейчас это казалось неважной мелочью.
– Таисса, просвети меня по этому поводу, пожалуйста, – очень вежливо попросил Дир. – Что ты рассказала нашему общему знакомому?
– «Отвечай честно или умрёшь, это приказ»? – поинтересовалась Таисса.
Дир вздохнул.
– Нет. Но мне хотелось бы понять, с чем я имею дело.
– С патологической лгуньей, очевидно, – бесстрастно сказала Таисса. – Я не испытываю к тебе никаких чувств, кроме крайне сильной неприязни из-за того, что ты сейчас делаешь с Верноном и со мной.
Линк Вернона громко пискнул. Вернон быстро отключил нейросканер, но дело было сделано: Дир уже наверняка понял, что она лжёт.
– Я понял, – так же спокойно отозвался Дир. – Послезавтра в Праге, ботанический сад, половина пятого утра. Если вы не явитесь или запоздаете больше чем на час, вы умрёте: если нанораствор не справится с задачей, я приказываю вам покончить с собой или убить друг друга. Обоим. Вопросы?
– Скорее, добрые пожелания, – насмешливо отозвался Вернон. – Впрочем, список этих пожеланий, я думаю, ты можешь придумать и сам.
Таисса едва его слышала.
«Убить друг друга». Она помнила, когда Андрис приказал ей убить Вернона. Худшие минуты её жизни.
Но умолять и просить Дира передумать было бессмысленно. Беспощадный лидер Светлых, проигравший войну… нет. Он не отступится.
– А вообще, Светлый, ты не боишься, что нам станет нечего терять? – поинтересовался Вернон. – Свободную волю ты нам целиком не перекроешь, жить мне всё равно осталось не больше года, а умею я много чего. Пожалуй, свернуть шею тебе будет достойным финальным аккордом.
– Кстати, он прав, – ровным голосом сказала Таисса. – Мне очень жаль, но, если другого выхода не будет, я тебя убью.
В следующий миг она сама ужаснулась тому, что сказала. Убьёт Дира? Она?
Невозможно.
Но нейросканер был отключён. Её блеф никто не распознал.
– И последние два вопроса, – произнёс Дир после паузы. – Первый: где Александр и Лара? Мы не смогли их найти. Отвечайте.
– Не знаю, – устало сказал Вернон. – Возможно, Эйвен постарался. Пирс, ты знаешь, где они?
– Нет.
– Тогда второй вопрос. К тебе, Таисса.
Таисса вздохнула.
– Да?
– Кем был Светлый в доме Александра, которого приняли за меня? Ответь мне прямо сейчас, и да, это критически важный приказ. Боюсь, даже важнее нашей встречи в Праге. Не разрывай связь.
– В доме Александра был не Дир? – переспросил Вернон. – Вот это новости!
Таисса закрыла глаза, чувствуя, как с каждой секундой разрастается боль в груди. У неё было совсем немного времени. Считаные минуты. А потом ей придётся рассказать всё Диру или умереть. Рассказать – и стать его марионеткой.
И разжалобить его вряд ли удастся. Этот Дир защищал своих Светлых и свой мир. И теперь, проиграв войну и увидев гибель всех, кто был ему близок, он стал куда жёстче, чем юноша, когда-то встретивший её в заснеженном парке.