А сейчас?
Таиссе нужно было это понять. И права на ошибку у неё не было.
«Найт, – мысленно обратилась Таисса к той, кто стала зеркалом Элен. – Способна ли тёмная версия Элен Пирс безжалостно убить семьдесят шесть невинных людей?»
Настоящая Найт из несуществующей реальности не могла ей ответить. Но Таисса могла бы представить, что она скажет.
«Вспомни меня такой, какой я появилась на вашей планете. Я убила хоть одного ребёнка, Таис?»
– Нет, – шевельнулись губы Таиссы.
«Элен Пирс очень умна. Она бы додумалась до хода с заложниками ещё при первой вашей встрече, но не сделала этого. Это инициатива Майлза. Понимаешь?»
«Элен этого не желает. Она не хочет убивать невинных людей».
«Верно. Представь следующий ход Майлза Лютера: вы улетаете и он убивает заложников. Что произойдёт?».
«Элен ему не простит, – уверенно ответила Таисса воображаемой Найт. – Никогда. Как мой Дир не простил бы мне, решись я на подобный ужас».
«Вот видишь. Удачи, Таис. Думай и тяни время».
Ей нужно было придумать что-то, чтобы наверняка вывести Майлза Лютера из эмоционального равновесия и заставить его совершить ошибку. И Таисса знала что.
– Виктория Талль – самый страшный враг Элен Пирс в этом мире, – произнесла Таисса вслух. – Её нужно обезвредить и запереть в силовом коконе во что бы то ни стало. Или лишить способностей и заключить в тюрьму. Или…
«Сделать ей внушение», – хотела сказать она и осеклась. В этой реальности ещё не знали, на что были способны Дир и Вернон.
– Виктория безопасна, – резко сказал Майлз Лютер. – Поверь мне, я…
Он вдруг осёкся, глядя на Вернона. Он понял. Понял, что его сын знает.
Повисла тишина, прерываемая только всхлипами Бониты. Остальные Тёмные стояли неподвижно.
– Когда, – зловещим тоном произнёс Вернон, – ты собирался мне сказать? На похоронах?
– На чьих? – невольно произнесла Таисса.
– Да хоть на твоих, Таисса-всезнайка, – огрызнулся Вернон. Он вскинул подбородок, глядя на отца. – Ты можешь мне рассказать о ней? Хоть сейчас, в эту минуту? Или и сейчас спрячешься за очередным безликим: «Что ты понимаешь, мальчишка?» Ты, ни разу не навестивший меня в госпитале?
По позвоночнику Таиссы пробежала дрожь.
– О чём ты? – произнёс Майлз Лютер.
– О моей, чёрт подери, матери!
Вернон размахнулся, и книжный шкаф полетел через всю комнату, чуть не сбив Тёмного, стоящего у стены.
– Вернон…
Вернон резко ударил кулаком в стену, и пол под ногами Таиссы завибрировал.
– Заткнись, – бросил он ей. – Рассказывай, отец. Иначе, клянусь, у нас с тобой будет совершенно другой разговор.
Майлз Лютер скрестил руки на груди. Снял полумаску.
Он выглядел моложе, чем в её реальности. Более стройным, подтянутым… счастливым? Но был ли он по-настоящему счастлив? Или он мечтал о прежней Элен, а ему пришлось удовольствоваться её холодным Тёмным отражением? И именно поэтому в нём кипела всё та же безжалостность, что и в Майлзе Лютере из её реальности?
Но Таисса всё ещё видела в нём сходство с Верноном. И, несмотря на всё, не могла себя заставить относиться к нему без малейшей толики уважения. Это было выше неё.
– Что вы почувствовали, когда Элен изменилась? – спросила Таисса вслух.
– Не твоё… – Майлз Лютер замолчал. Бросил взгляд на Тёмных, стоящих в комнате.
Тёмных, полностью преданных Элен.
– Я люблю её любую, – коротко сказал он. – И выберу ту Элен, которая стала моей женой, а не ту, которая от меня отвернулась.
Короткий писк на запястье. Майлз Лютер пожал плечами.
– Возможно, будь я моложе и наивнее, до того, как я взошёл на вершину, я выбрал бы девчонку с косой, которая смотрела на меня отчаянными глазами, признаваясь, что ждёт ребёнка. Но прошлое остаётся в прошлом.
– Вот только моя мать бросила меня в настоящем, – ядовито произнёс Вернон.
– Не говори чушь. Она бросила тебя при рождении.
– Потому что ты ей приказал, чёрт подери! – Вернон повысил голос. Потом выдохнул, успокаиваясь. – Но я не о том. Она не просто меня бросила: она выбирала быть вдали от меня каждый день, год за годом. Даже тогда, когда мне исполнилось восемнадцать и я сделался вправе принимать собственные решения.